Она выронила зажигалку, которая завертелась в падении, и Зурваши зарычала, прокладывая себе путь вперед во внезапном неистовом отчаянии. Айви увидела, как в янтарных глазах королевы отразился огонек — четыре крошечные мерцающие точки.
Зажигалка приземлилась среди листьев и веток на дне ямы. Со свистом огонь вспыхнул и распространился по яме, его жар почти сразу поразил Айви. Айви с трудом поднялась на ноги и попятилась.
Терновые Черепа ускорили ритм.
Когда пламя охватило Зурваши, она билась и ревела, ломая ветки и колья и поднимая вверх горящие листья и пепел. Ее борьба только усилила огонь. Ее почерневшее, горящее тело с трудом продвинулось вперед еще на несколько футов, извергая в воздух дымную, обугленную вонь.
В ее криках была боль. Боль и страх.
Айви крепче обхватила живот и сжала губы, стиснув зубы. Она могла бы почувствовать облегчение от этого, могла бы порадоваться, что все наконец закончилось… но в этом не было удовлетворения.
Потому что я не такая, как она. Я никогда не буду такой, как она.
Рука Зурваши ухватилась за край ямы. Плоть почти обуглилась, обнажив кость под ней, но каким-то образом пальцы согнулись и погрузились в грязь. Айви отступила еще на шаг, когда королева подтянулась ближе.
На плечо Айви опустилась тяжесть, напугав ее. Она обернулась, широко раскрыв глаза, и обнаружила позади себя Налаки.
Терновый Череп-дайя бросила взгляд в сторону Зурваши, а затем снова перевела его на Айви, уводя ее от бьющейся в конвульсиях умирающей королевы.
— Дело сделано, Айви. Осталась только ее ненависть, но и она скоро угаснет.
Зурваши зарычала. Звук был тонким, рваным, диким и закончился протяжным, напряженным выдохом.
Единственными звуками, которые последовали за этим, были звуки голодного пламени, пожирающего все в яме.
— Айви!
Этот голос привлек ее внимание.
Кетан. Он бежал к ней, его походка была неуклюжей из-за сломанной ноги, Ансет следовала за ним по пятам.
Сердце Айви дрогнуло. Слезы потекли по ее щекам, а нижняя губа задрожала.
— Кетан…
Она подняла руки и сделала всего пару неуверенных шагов, прежде чем он оказался рядом, поднял ее с земли и крепко прижал к себе. Его руки обвились вокруг нее, одна из его больших ладоней обхватила ее затылок, и Айви крепко обняла его, используя всю силу, приданную ей облегчением, восторгом, любовью.
Тело Кетана задрожало рядом с ней, и он резко, прерывисто вздохнул. Но он был твердым, он был здесь, он был жив.
Они были живы.
Она повернула к нему лицо и поцеловала основание его жвала, поцеловала его подбородок, поцеловала его рот, когда из нее вырвались тихие рыдания.
— Мы сделали это. Она мертва.
— Ты сделала это, — прохрипел он, сгибая пальцы и царапая когтями ее голову. — Моя глупая, глупая пара. Ты сделала это.
Неуклюже и нерешительно он поставил ее на ноги и отодвинулся. Руки Кетана были невероятно твердыми и нежными, когда он взял ее за левую руку и посмотрел на наспех перевязанную рану, когда он обхватил ее подбородок и повернул голову, чтобы осмотреть царапины и шишки, которые она получила, когда он провел пальцами по ее грязному, изодранному комбинезону, чтобы смахнуть прилипшие к нему листья и мусор.
Его глаза блестели от неприкрытого беспокойства, а жвала были низко опущены. Из груди вырвался недовольный стон. Он медленно наклонился, приблизил ее лицо к своему, грубо прижался ртом к ее губам и вдохнул ее, прежде чем прислонить головной гребень к ее лбу и обхватить живот нижними руками.
— Моя глупая, храбрая, вдохновляющая пара. Моя королева. Ты сделала это.
Моя королева? Он никогда раньше не употреблял такого ласкательного обращения. С чего бы ему…
Айви резко втянула воздух.
— О,… Я бросила вызов…
Я бросила вызов королеве за Такарал.
И я победила.
Черт.
Кетан выпрямился и отодвинулся, открывая поле зрения Айви. Ансет стояла всего в нескольких футах позади него с окровавленным копьем в руке, а вриксы из Такарала собрались вместе с Корахлой во главе.
— Восьмерка была свидетелем, — сказала Ансет, — как и наше племя.
— Калдарак был свидетелем, — сказала Налаки.
— И Такарал был свидетелем, — Корахла выступила вперед, приложив костяшки пальцев к головному гребню и низко поклонившись. Ее глаза были прикованы к Айви. — Я твоя, моя королева.