Рекош защебетал.
— Люди не поклоняются Восьмерым, Уркот.
— Что? Как они могут этого не делать? Что там может быть еще?
— Больше, чем любой врикс когда-либо сможет себе представить, — ответил Кетан, возвращая свое внимание к друзьям.
Жвалы Уркота дрогнули, и из его груди вырвалась задумчивая трель.
— Ты все еще не объяснил, что такое скро-м-ность, Кетан.
Оказавшийся в ручье, Коул развернулся, широко раскинув руки. Он забрался достаточно далеко, чтобы вода доходила ему только до середины бедер, оставляя видимым его мягкий, морщинистый, свисающий стебель.
— Какого черта вы, ребята, ждете? Вода отличная.
Возможно, скро-м-ность была не тем, чем были связаны все люди. Айви отбросила свою во время общения с Кетаном, но она восстановила ее в обществе других людей. Коул, однако, без колебаний обнажил свой торс с самого начала, чего не сделала ни одна из женщин.
— Черт возьми, чувак, — Уилл отвернулся от ручья, вытирая рукой рот и подбородок и прижимая другую руку к животу.
— Я не совсем понимаю это, — сказал Кетан Уркоту. — Айви сказала, что большинству людей некомфортно, когда другие видят их неприкрытые тела.
— Кажется глупым, — сказал Телок.
Уркот наблюдал за Коулом, склонив голову набок.
— Самки вриксов прикрываются.
— Нет, — сказал Рекош. — Они украшают себя. Не для того, чтобы спрятаться, а чтобы привлечь внимание. И шепот, который я слышал, говорит, что до Зурваши все было по-другому. Старейшины говорили, что она завидовала отметинам самцов, поэтому решила покрыть себя золотом, чтобы затмить любого самца. Когда она стала королевой, это вошло в моду.
— Королева завидует мужчинам? — Уркот фыркнул. — У кого в голове полно камней, Рекош?
— О чем вы говорите? — спросил Коул.
— Человеческая скро-м-ность, — ответил Кетан по-английски.
— Что?
— Скро-м-ность, — сказал Диего.
— Тц. Кому это нужно? — Коул упер кулаки в бедра и принял более широкую стойку; его руки служили стрелами, направленными прямо к стеблю. — Новый мир, новый век. Мы можем устанавливать любые правила, какие захотим.
Диего усмехнулся. Он стоял у кромки воды, скрестив руки на груди, не отходя, но и не приближаясь к Коулу. — Я думаю, что такого рода вещи лучше обсудить всем, прежде чем принимать какие-либо решения.
— Это справедливо. Но вам, — он указал на других мужчин, вриксов и людей, — нужно немедленно тащить свои задницы сюда. Вы не пожалеете об этом.
Губы Диего растянулись в ухмылке.
— Ты просишь меня раздеться с тобой, Коул?
— Полностью одетый или член, развевающийся на ветру, чувак, — сказал Коул со смехом, — для меня не имеет значения.
Он снова развел руки в стороны и отступил назад. Вода постепенно поднялась ему до пояса; дрожь пробежала по телу, когда стебель ушел под воду.
— Холодно, да? — Диего расстегнул комбинезон. Он посмотрел на Кетана. — Скро-м-ность — это о комфорте и свободе выбора. У всех по-разному, понимаешь?
Он высвободил руки из рукавов комбинезона и стянул его вниз. Под ним также было белое нижнее белье. Снимая комбинезон, он продолжил:
— И это всегда было проблемой на Земле. Слишком много людей проецируют свою мораль на других, пытаясь заставить их устыдиться того, кто они есть. За их тела, за их веру, за тех, кого они любят, — его взгляд на мгновение метнулся к Уиллу, который все еще стоял спиной.
— И все это чушь собачья, — Коул погрузился в воду так, что вода достигла его подбородка. — Просто куча разных способов разделить нас.
Диего отбросил свой комбинезон в сторону и стянул рубашку через голову.
— Да, в значительной степени. У нашего вида определенно есть талант к чуши собачьей.
Кетан переводил для своих друзей, как мог, но сам не все понимал. Это был проблеск человеческих обычаев, с чем он никогда не сталкивался — и он знал, что в этом проблеске многого не хватает. Но это было что-то. Это было чуть-чуть большее представление о его паре и мире, в котором она жила.
— У них странные обычаи, — сказал Уркот.
Телок опустился на валун, опустив ноги в воду.
— Наши обычаи, должно быть, кажутся им такими же странными.
Диего сбросил белое нижнее белье, обнажив свой член. Как и у Коула, он висел на открытом воздухе между ног, хотя у него виднелась прядь темных волос.
Рекош вздрогнул и сузил глаза.
— Раз уж мы заговорили о странном…
Уркот хмыкнул, глядя вместе с Рекошем.
— Давай, Уилл, — Диего поманил его рукой и вошел в ручей. — Не стесняйся.