Прижав одеяло к груди, Айви снова легла.
— Твоя грудь более чувствительная? — Спросил Диего.
Хотя Айви замерзла, ее щеки потеплели. Кетан снова напрягся, его жвалы раздвинулись, но Айви сжала его руку, успокаивая.
— Да, — сказала Айви. — В последнее время они стали довольно чувствительными.
— И ты очнулась от стазиса более двух месяцев назад?
— Да, — она сжала губы от очередной вспышки боли в области таза.
— И, учитывая, что дни здесь длиннее, этот срок возрастает. Эти симптомы проявлялись раньше?
— Нет.
Диего взглянул на Кетана.
— Как долго вы с Кетаном… занимаетесь сексом?
— Ч-что? Я не понимаю, почему это могло вызвать у меня такие ощущения. Это началось всего несколько дней назад.
— Послушай… Программа Родной Мир не информировали никого из медицинского персонала, не входящего в экипаж, о стазисной болезни. Это может быть ее симптомами. Я не думаю, что они полностью понимали все потенциальные побочные эффекты или как долго они могут длиться без должного внимания, и у меня определенно нет оборудования, чтобы сказать наверняка. Но симптомы, которые ты описываешь, действительно соответствуют тому, чему я обучен.
— Что это?
— Не смей, блядь, говорить то, что я думаю, ты собираешься сказать, — сказала Келли из-за спины Диего, широко раскрыв глаза.
— Мне действительно нужно подчеркнуть, что я не могу сказать тебе это наверняка, хорошо? Мне нужно, чтобы ты поняла, что на данный момент действительно невозможно сказать наверняка без соответствующего оборудования, — Диего провел рукой по волосам и прикусил губы. — Тошнота, кровянистые выделения, боль в области таза, вздутие твоего живота и чувствительная грудь — это… это признаки беременности, Айви.
Весь воздух вылетел из легких Айви при одном слове.
— Что?
— Как я уже сказал, я могу только предполагать.
— Господи, — сказал Коул.
— Это безумное предположение, Диего, — сказала Лейси.
Айви в шоке уставилась на Диего. Она убрала руку с руки Кетана, села и погладила живот. Беременна?
— Это… — она покачала головой. — Нет. Нет. Я человек, а Кетан… Кетан…
Кетан издал неуверенную трель и положил ладонь на руку Айви.
— Я не понимаю его слов, моя Найлия. Что он сказал?
Она посмотрела на Кетана, изучая его нечеловеческое, похожее на маску лицо.
— Он думает… Он думает, что я беременна. Что ты и я… — она наклонила голову, провела ладонями по лицу и запустила пальцы в мокрые, спутанные волосы, откидывая их назад. — Выводок, Кетан. Что мы с тобой произвели потомство.
Кетан смотрел на нее сверху вниз в полной тишине — возможно, самой тяжелой, разрывающей сердце тишине, которую она когда-либо выносила. Шок и замешательство ясно читались в его глазах, которые что-то искали в ее взгляде, но она не могла догадаться, что происходит за ними. Его жвала подергивались вверх и опускались вниз, хаотично повторяя движения.
Она не могла отрицать, что его молчание причиняло боль, даже если она полностью понимала его. Даже если оно действительно не могло длиться больше нескольких секунд.
— Как? — прохрипел он. — Как?… Я… не понимаю, Айви, — его взгляд опустился на ее живот, и он склонил голову набок. — Я не понимаю. Наш… Мы разные.
— Кетан? — Рекош придвинулся ближе. — Что не так с Айви? Мы не понимаем, о чем идет речь.
— Диего сказал, что тело Айви… приняло мое семя, — ответил Кетан на языке вриксов.
Красные глаза Рекоша расширились.
Ансет зажужжала, ее ноги беспокойно двигались, когда она переводила взгляд с Кетана на Айви.
— Но она человек!
— Клянусь глазами Восьмерых… — выдохнул Уркот.
— Разве вриксы… не откладывают яйца? — спросила Ахмья.
— О, Боже мой. Нет, нет, нет… — Айви перевела испуганный взгляд на Диего, схватившись за живот. — А я? Я собираюсь о-о… — ее дыхание стало прерывистым, а кожу покалывало от охватившей ее паники.
Яйца? Я отложу яйца?
Диего наклонился вперед и положил руки на плечи Айви.
— Дыши, Айви. Дыши.
Приложив немалые усилия, она сделала так, как он велел. Воздух казался густым, и ей было трудно вдыхать его в легкие и выпускать из них, но она это сделала.