В большинстве мест вода была не выше человеческой лодыжки, но этого было достаточно, чтобы скрыть корень, за который можно было зацепиться ногой, или углубление, в которое мог провалиться ботинок.
Несколько перерывов в дожде были краткими — их едва ли хватило на то, чтобы разжечь костер и украсть немного тепла у скудного пламени. Все люди частично утратили цвет своей кожи, и нередко можно было увидеть, как они дрожат, или услышать слабое постукивание их зубов. К этому времени даже Кетан почувствовал холод; он проник в каждую его частичку, до костей. Только в его сердце сохранилось тепло, и оно никогда не угаснет, пока он дышит.
Он жаждал проводить больше времени в тишине со своей парой, жаждал поговорить с ней о будущем, обо всех надеждах и страхах, которые возникли из-за возможности появления потомства. Он хотел поговорить с Диего, чтобы узнать, что может пойти не так. Узнать, чего ожидать от всего этого.
Он хотел, чтобы страдания его племени прекратились.
Взгляд Кетана переместился на Айви, которая шла на пару шагов впереди него. Ее взгляд был опущен, и она двигалась осторожно, пробуя почву перед собой с каждым шагом. Несмотря на эту заботу, она выглядела выбитой из колеи.
Она выглядела измученной.
И почему ей не быть измученной? За ее усталостью скрывалось нечто большее, чем напряжение от путешествия. К счастью, ее боль утихла в тот же день, когда началась, хотя и постепенно, в течение утра, но ее недомогание продолжалось. Диего и другие люди назвали это утренней тошнотой. Название не имело особого смысла для Кетан; Айви могла болеть в любое время дня и ночи, и ничто не могло помешать ей опорожнить желудок, как только она начиналось.
Эта болезнь была далеко не так плоха, как после употребления корня сладкого клыка, но Кетан чувствовал отголоски той же беспомощности каждый раз, когда она заболевала. Особенно беспокоило то, как мало она ела. Она утверждала, что это бессмысленно, когда она так себя чувствует, поскольку еда в конечном итоге будет потрачена впустую, но это противоречило глубинному инстинкту Кетана обеспечивать ее.
Будь то человек, врикс или дикий зверь, ни одно существо не могло выжить без достаточного количества пищи.
Айви, как и всеми остальными людьми, казалось, двигала одна сила воли. Тяготы этого путешествия отняли у них большую часть сил, а дождь иссушил все, что осталось. Теперь было только то, что они называли упорством. Теперь была просто глубоко укоренившаяся решимость выжить.
Он был в восторге от силы воли людей, хотя и желал, чтобы им никогда не приходилось использовать ее подобным образом.
Жвала Кетана отвисли. Он помогал, как мог, брал сумки и припасы, чтобы облегчить ношу своих товарищей, даже несколько раз нес Айви, но всего этого было недостаточно, и какая-то его часть сожалела о том, что они покинули разбившийся корабль людей. По крайней мере, там у Айви было бы убежище. По крайней мере, там ей было бы тепло.
И к настоящему времени она и другие люди были бы пойманы в ловушку на этом корабле, полностью отрезанные от Клубка — от свежей пищи и воды. От солнечного света, от ветра, от ароматов распускающихся цветов и растущих растений.
В глубине души он понимал, что пожертвовать этим ради безопасности было бы слишком, особенно когда эта безопасность сопряжена с собственными опасностями.
Он мало знал о человеческом потомстве, мало знал о том, как растут их выводки — их дети, но он знал о яйцах вриксов. За яйцами нужно ухаживать. Их нужно содержать в тепле, безопасности и покое. Многие самки вриксов заворачивали свои яйца в распушенный шелк и заботливо разводили поблизости костры из сока терновника. Некоторые отказывались покидать свои гнездовья пока яйца развивались, питаясь только тогда, когда еду приносили друзья и семья.
То что Айви была тут, без укрытия… Это было также, как если бы ее яйцо оказалось здесь, беззащитное перед ветром, дождем, холодом, грязью и отбросами, перед зубами каждого голодного хищника в Клубке. Но если бы она была рядом с Такаралом, было бы еще хуже.
Находиться рядом с королевой было бы намного, намного хуже.
Впереди закричала Ахмья. Кетан посмотрел в сторону звука и увидел, как она падает. Она приземлилась лицом вниз с плеском, разбрызгивая грязь и воду вокруг себя. Ее ноги согнулись, когда она ударилась о землю, подняв ступни в воздух; одна была обута в ботинок, другая босая.
Люди рядом с ней двинулись на помощь, но Рекош был быстрее, несмотря на то, что находился дальше. Он оказался рядом с ней еще до того, как ее ноги снова опустились, низко наклонился и протянул две руки, чтобы вытащить ее из грязи.