Он склонил голову, затем ушел без единого слова.
— Твой муж приставил к тебе своего телохранителя? — спросила Валентина.
— Он мне еще не муж.
— Нет, ты права. Ты выглядишь грустной, — сказала она с понимающим выражением на лице, когда опустилась на диван. Шампанское, безалкогольные напитки и множество закусок были поданы на стол позади него.
Я сглотнула.
— Так же, как и ты, — и сразу же почувствовала себя глупо, сказав что-то вроде этого.
— Мой отец хочет, чтобы я снова вышла замуж, — призналась она, крутя свое обручальное кольцо.
Мои глаза расширились.
— Так скоро?
— Не сразу. Видимо, он уже обсуждает это с кем-то.
Я не могла в это поверить.
— Ты не можешь сказать «нет»? Ты уже была замужем.
— Но это был бездетный брак, и я слишком молода, чтобы оставаться одной. Мне пришлось вернуться к своей семье. Мой отец настоял на этом, чтобы защитить меня.
Мы обе знали этот закон. Женщины всегда нуждаются в защите от внешнего мира, особенно, если они молоды.
— Мне жаль, — сказала я.
— Что есть, то есть. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
Я горько рассмеялась.
— Да.
— Я видела твоего мужа, когда вчера посетила особняк Витиелло со своими родителями. Он... впечатляющий.
— Ужасающий, — добавила я тихо. Выражение лица Валентины смягчилось, но наш разговор был прерван, когда мать и Джианна вышли из спальни. И только после этого пришли остальные гости.
Подарков было много, начиная с нижнего белья и ювелирных изделий и заканчивая сертификатами на один день в роскошном спа-центре в Нью-Йорке. Нижнее белье было не самым лучшим подарком, хотя, когда я открыла подарок от мачехи Луки, Нины, я с трудом не выказала своих эмоций. Я подняла так называемую белую ночную рубашку и натянуто улыбнулась. Вся середина была прозрачной, и она была такой короткой, что едва прикрыла бы мои ноги. Под ней в подарочной коробке находилась еще меньшая часть одежды - белые кружевные трусики, которые открывали большую часть моих ягодиц и скреплялись бантом на спине. Вокруг меня раздался хор восхищенных женских перешептываний.
Я взглянула на нижнее белье. Джианна незаметно покрутила пальцем у виска.
— Это для твоей брачной ночи, — сказала Нина с расчетливым блеском в глазах. — Спорю, Луке понравится разворачивать тебя, подобно подарку. Мы должны радовать наших мужей. Лука непременно ожидает чего-то столь смелого.
Я кивнула.
— Спасибо.
Может быть, Лука отправил мачеху подарить мне это? Я бы не сбрасывала эту мысль со счетов. Не после того, как он принес мне противозачаточные. Мой живот сжался от беспокойства, и стало хуже, когда женщины заговорила о своих свадебных ночах.
— Я была так смущена, когда пришло время показывать простыни! — прошептала кузина Луки, Косима.
— Показывать простыни? — переспросила я.
Улыбка Нины была покровительственной, когда она сказала:
— Разве твоя мать тебе этого не рассказывала?
Я посмотрела на свою мать, которая поджала губы, и два красных пятна загорелись на ее щеках.
— Сицилийская традиция, которую Семья гордо поддерживала на протяжении поколений, — объяснила Нина, глядя мне в глаза. — После брачной ночи женщины семьи жениха приходят к свадебной паре, чтобы собрать простыни, на которых молодожены провели ночь. Затем эти простыни показывают отцам невесты и жениха и всем тем, кто еще хочет увидеть доказательство консуммирования брака и невинности невесты.
Косима хихикнула.
— По данной причине это также называется традицией кровавых простыней.
Мое лицо застыло.
— Это варварская традиция! — зашипела Джианна. — Мама, ты не можешь этого допустить.
— Это не в моей власти, — сказала мама.
— Верно. Мы не откажемся от наших традиций. — Нина повернулась ко мне. — И, насколько мне известно, тебя держали подальше от мужского внимания, поэтому тебе нечего бояться. Простыни лишь подтвердят твою невинность.
Джианна скривила губы, но все, о чем я могла думать, это то, что данная традиция означала - мне определенно придется переспать с Лукой.
За день до свадьбы моя семья выехала из Mandarin Oriental и направилась к особняку Витиелло в Хэмптонсе. Это было огромное здание, вдохновленное итальянскими палаццо, окруженное почти тремя акрами парковой территории. Подъездная дорожка была длинной и извилистой и проходила мимо четырех двойных гаражей и двух гостевых домов, пока не заканчивалось перед особняком с белым фасадом и красной черепичной крышей. Белые мраморные статуи стояли у основания двойной лестницы, ведущей к входной двери.
Внутри кессонные потолки, белые мраморные колонны и полы, а также вид на залив и длинный бассейн через панорамные окна, заставили затаить дыхание. Отец Луки и его мачеха проводили нас на второй этаж левого крыла, где находились наши спальни.