То, что предназначалось как знак любви и верности в других парах, в нашей было ничем иным, как свидетельством моей принадлежности ему. Ежедневное напоминание о золотой клетке, в ловушку которой я попала на всю оставшуюся жизнь. «Пока смерть не разлучит нас» - не было пустым обещанием, которое давали многие другие пары, связывавшие себя святыми узами брака. Из этого союза для меня не было никакого выхода. Я принадлежу Луке до горького конца. Последние слова клятвы, которые мужчины давали, когда они были посвящены в ряды мафии, могут быть своеобразным закрытием моей свадебной клятвы:
«Я вхожу живой, а выйти придется мертвой».
Наступила моя очередь говорить слова и надеть кольцо на палец Луки. На мгновение я засомневалась, что мне хватит сил. Дрожь, сотрясавшая мое тело, было настолько сильной, что Луке пришлось поддерживать меня за руку и помогать. Я надеялась, что никто не заметил этого, но как обычно Маттео остановил свой пристальный взгляд на моих пальцах. Он и Лука были близки; они, вероятно, смеялись над моим страхом очень долго.
Мне стоило бежать, когда у меня была такая возможность. Теперь, когда сотни лиц из чикагской и нью-йоркской Семей уставились на нас, побег был уже не вариантом. Так же, как и развод. Смерть являлась единственным приемлемым прекращением брака в нашем мире. Даже если мне все-таки удастся избежать внимательных глаз Луки и его прихвостней, нарушение мной нашего договора будет означать войну. Ничто из сказанного моим отцом не помешало бы Семье Луки отомстить за испорченную репутацию.
Мои чувства не имели значения ни сейчас, ни когда-либо раньше. Я выросла в мире, где не давали выбора, особенно женщинам.
Эта свадьба была не по любви или доверию, или по выбору. Речь шла о долге и чести, чтобы сделать то, что ожидалось. Связь для обеспечения мира.
Я не была идиоткой. Я знала, что еще это значит: деньги и власть. Все это пошло в упадок с тех пор, как русская Братва, Тайваньская Триада и другие преступные организации пытались расширить свое влияние на наших территориях. Итальянские Семьи на территории США должны были отложить свою вражду, чтобы отдохнуть и работать вместе во имя общей цели - уничтожить своих врагов.
Для меня большая честь выйти замуж за старшего сына нью-йоркской Семьи. Это то, в чем мой отец и каждый родственник мужского пола пытались уверить меня после моего обручения с Лукой. Я знала это, и у меня было время успеть подготовиться к этому моменту, и все же страх сжимал мое тело в безжалостных тисках.
— Вы можете поцеловать невесту, — сказал священник.
Я подняла голову. Каждая пара глаз в павильоне разглядывала меня, ожидая малейшей слабости. Отец будет в ярости, если я позволю своему ужасу вылезти на поверхность, и Семья Луки использует это против нас. Но я выросла в мире, где идеальная маска была единственной защитой, предоставляемой женщинам, и у меня не было никаких проблем, чтобы надеть маску равнодушия.
Никто не узнает, как сильно я хотела сбежать. Никто, кроме Луки. Я не могла скрыть это от него, сколько бы ни пыталась. Мое тело не переставало трястись. Когда мой взгляд встретился с взглядом холодных серых глаз Луки, я могла сказать, что он знал. Как часто он вселял страх в окружающих? Признаться, скорее всего, это было его второй натурой.
Он наклонился, преодолевая десять дюймов, которые он возвышался надо мной. На его лице не было никаких признаков неуверенности, страха или сомнения. Мои губы дрожали около его рта, а глаза Луки впились в меня. Их сообщение было ясным: Ты - моя.
Не совсем. Но уже буду сегодня вечером. Дрожь прошла сквозь меня, и глаза Луки сузились, прежде чем на его лице расплылась натянутая улыбка, когда зааплодировали гости. Он мог изменить выражение своего лица в мгновение ока. Мне тоже придется этому научиться, если я хочу получить хоть какое-то счастье в этом браке.
Мы с Лукой пошли по проходу мимо стоящих и хлопающих гостей, и вышли из павильона. Снаружи стояли десятки официантов с бокалами шампанского и маленькими тарелками с канапе. Настала наша очередь принять благословения и поздравления от каждого гостя, прежде чем мы смогли бы перейти к столам и приняться за ужин. Лука взял два бокала шампанского и вручил один мне. Затем он снова схватил меня за руку, и мне показалось, что он захотел обратить внимание на меня на какое-то время. Он наклонился, губами касаясь моего уха, и прошептал:
— Улыбайся. Помнишь, ты счастливая невеста?
Я напряглась, но улыбнулась самой яркой улыбкой, когда первые гости вышли из павильона и выстроились в очередь, чтобы поговорить с нами.
Мои ноги начали болеть, когда мы уже прошли только половину наших гостей. Поздравления, адресованные нам, всегда были одинаковые. Восхваление моей красоты и поздравление Луки с тем, что у него появилась такая красивая жена - как будто это было достижение - всегда сопровождались не столь скрытыми намеками о брачной ночи. Я не была уверена, что мне удалось продолжать улыбаться. Лука посматривал на меня, словно желая убедиться, что я продолжала нашу игру.