— Она - ребенок, — ответил Лука пренебрежительно. Во мне поднялось возмущение, хоть я понимала, что следует радоваться, ведь он не смотрел на меня, как мужчина смотрит на женщину.
— По мне, она не выглядела как ребенок, — сказал Маттео и зацокал языком. Он толкнул пожилого мужчину, Чезаре. — Что скажешь? Лука ослеп?
Чезаре пожал плечами, бросив осторожный взгляд на Луку.
— Я не рассмотрел ее внимательно.
— А ты, Ромеро? У тебя хоть глаза выполняют свою функцию?
Ромеро поднял взгляд, а затем быстро опустил глаза вниз, на свой напиток.
Маттео запрокинул голову и рассмеялся.
— Блядь, Лука, ты сказал своим людям, что отрежешь им хуи, если они посмотрят на эту девушку? Ты еще не женился на ней.
— Она моя, — произнес Лука спокойно, посылая дрожь по моей спине своим голосом, не говоря уже о его глазах. Он посмотрел на Маттео, и тот покачал головой.
— В течение следующих трех лет ты будешь в Нью-Йорке, а она здесь. Ты не всегда сможешь следить за ней или угрожать каждому мужчине в синдикате. Ты не можешь отрезать всем им причиндалы. Возможно, Скудери знают несколько евнухов, которые могли бы за ней следить.
— Я сделаю то, что должен, — сказал Лука, побалтывая напиток в стакане. — Чезаре, найди двух идиотов, которые должны охранять Арию.
От того, как мое имя соскользнуло с его языка, я вздрогнула. Я даже не знала, что у меня есть два охранника. Умберто всегда защищал меня и моих сестер.
Чезаре немедленно ушел и вернулся через десять минут с Умберто и Раффаэле, оба выглядели оскорбленными тем фактом, что их вызвал, как собак, кто-то из нью-йоркской семьи. Следом за ними в комнату вошел отец.
— Что это значит? — спросил он.
— Я хочу поговорить с людьми, которых вы выбрали, чтобы защитить то, что принадлежит мне.
Джианна сердито засопела рядом со мной, но я ее ущипнула. Никто не должен был узнать, что мы подслушивали этот разговор. Отец пришел бы в ярость, рассекреть мы себя.
— Они хорошие солдаты, они оба. Раффаэле - двоюродный брат Арии, а Умберто работает на меня в течение почти двух десятилетий.
— Я бы хотел решить для себя, могу ли им доверять, — сказал Лука.
Я затаила дыхание. Он подошел крайне близко к грани, перейдя которую, открыто оскорбил бы моего отца.
Отец поджал губы, но коротко кивнул и остался в комнате. Лука подошел к Умберто.
— Я слышал, что ты хорошо управляешься с ножом.
— Он лучший, — вмешался отец. Мышцы челюсти Луки дернулись.
— Не так хорошо, как ваш брат, — сказал Умберто, кивнув в сторону Маттео, который показал ему оскал акулы. — Но лучше, чем любой другой мужчина на нашей территории, — признал Умберто, в конце концов.
— Ты женат?
Умберто кивнул.
— Двадцать один год.
— Большой срок, — сказал Маттео. — Ария, должно быть, выглядит ужасно вкусной по сравнению с твоей старой женой.
Я ахнула.
Рука Умберто дернулась на дюйм к кобуре вокруг его талии. Все видели это. Отец наблюдал, как ястреб, но не вмешивался. Умберто откашлялся.
— Я знаю Арию с момента ее рождения. Она - ребенок.
— Но скоро им не будет, — произнес Лука.
— Она всегда будет ребенком в моих глазах. И я верен своей жене. — Умберто посмотрел на Маттео. — Если ты еще раз оскорбишь мою жену, я попрошу у твоего отца разрешения бросить тебе вызов в бою на ножах, чтобы защитить ее честь, и в результате убью тебя.
Происходящее могло плохо кончиться.
Маттео склонил голову.
— Можешь попробовать, — он обнажил белые зубы. — Но тебе не удастся.
Лука скрестил руки на груди, после чего кивнул.
— Я думаю, что ты хороший выбор, Умберто.
Умберто отступил, но продолжал смотреть на Маттео, который игнорировал его.
Глаза Луки остановились на Раффаэле, и он сбросил всю любезность, до этого момента скрывающую монстра внутри. Он подошел так близко к Раффаэле, что моему двоюродному брату пришлось откинуть голову назад, чтобы вернуть взгляд. Раффаэле пытался казаться высокомерным и уверенным в себе, но все равно выглядел как щенок чихуахуа, пытающийся произвести впечатление на бенгальского тигра. Лука и он не одного поля ягода.
— Он - семья. Ты, правда, собираешься обвинить его в том, что он заинтересован в моей дочери?
— Я видел, как ты смотрел на Арию, — сказал Лука, не спуская глаз с Раффаэле.
— Как на сочный персик, который не прочь укусить, — бросил Маттео, слишком сильно наслаждаясь происходящим.
Взгляд Раффаэле метнулся к моему отцу за помощью.
— Не отрицай этого. Я узнаю желание, когда вижу его. И тебе нужна Ария, — прорычал Лука. Раффаэле не отрицал этого. — Если я узнаю, что ты снова смотришь на нее. Если узнаю, что ты находишься с ней в комнате наедине. Если узнаю, что ты коснулся ее руки, я убью тебя.