Я обняла его, заплакав, но затем застонала от приступа боли в плече. Лука отступил.
— Ты должна отдохнуть. Твое тело должно исцелиться. — Он заставил меня лечь, но я держалась за его руки.
— Я не хочу отдыхать. Я хочу заняться с тобой любовью.
Лука выглядел огорченным.
— Я могу сделать тебе больно. Швы могут разойтись.
Я прошлась руками вниз по его груди, напряженному животу, пока не дотронулась до выпуклости в его боксерах.
— Он соглашается со мной.
— Он всегда это делает, но он не голос разума, поверь мне.
Я захихикала, а затем вздрогнула, когда боль прострелила мою руку.
Лука все еще нависал надо мной, но покачал головой.
— Вот об этом я и говорил.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Я хочу заняться любовью с тобой. Я давно этого хотела.
— Я всегда занимался с тобой любовью, Ария.
Я сглотнула и начала поглаживать эрекцию Луки через тонкую ткань. Он не отступил.
— Разве ты не хочешь этого?
— Конечно, хочу. Мы почти потеряли друг друга. Я хочу быть как можно ближе к тебе.
— Тогда займись любовью со мной. Медленно и нежно.
— Медленно и нежно, — сказал Лука низким голосом, и я поняла, что победила. Он опустился на край кровати и начал массировать мои ступни и икры. Я широко раздвинула ноги. Моя ночная рубашка приподнялась, обнажив для Луки тонкие белые трусики. Его взгляд поднялся выше, и я знала, что он видел, насколько я хотела и нуждалась в этом. Лука застонал возле моей лодыжки, затем проследил пальцами вдоль ноги, едва дотрагиваясь до кожи, пока не прикоснулся кончиками пальцев к моему центру. Я чувствовала, что трусики прилипли к моему пылающему местечку. — Мне будет очень нелегко медленно и нежно. Если бы ты не была ранена, я похоронил бы себя в тебе и заставил бы тебя кричать мое имя.
— Если бы я не была ранена, то хотела бы, чтобы ты сделал это.
Лука щелкнул языком по моей лодыжке, затем мягко всосал ртом кожу.
— Мое.
Затем покрыл мои голени и бедра поцелуями, снова и снова повторяя слово «мое», приближаясь к моему центру. Лука стянул мои трусики вниз, устроился у меня между ног и поцеловал мои губы там.
— Мое, — прошептал он в мою горячую плоть. Я выгнулась и немедленно дернулась от боли.
— Я хочу, чтобы ты полностью расслабилась. Не напрягай мышцы, или твое плечо будет болеть, — сказал он, не отрывая от меня губ и делая меня влажной от возбуждения.
— Я всегда напрягаюсь, когда кончаю, — возразила я, дразня. — И я правда-правда хочу кончить.
— Ты кончишь, но не напрягаясь.
Я не сказала, что считала это невозможным. Лука, наверное, увидел это на моем лице, и выражение его лица говорило, что он принял вызов.
Я должна чаще бросать ему вызов. Когда он начал с приятных легких прикосновений, поцелуев и облизываний, мои пальцы на ногах поджались от потребности, я почувствовала, что мои мышцы расслабляются, и разум превращается в кокон блаженства. Мои тихие стоны и тихий звук рта Луки, работающего над моими складками, смешались с тишиной комнаты. В глубине моего центра медленно формировался узел, и каждое касание языка Луки закручивало его, а затем восхитительно медленно развязало, и мой оргазм тек через мое тело как мед. Я глубоко вздохнула, когда Лука продлил мой оргазм, идущий от его, казалось, непрекращающихся легких прикосновений. Я наблюдала через туман, который не имел никакого отношения к болеутоляющим, как Лука поднялся. Он выскользнул из своих боксеров, пока я лежала на кровати как бесхребетная куча. Мое тело гудело, как будто каждая клетка была наполнена сладким блаженством. Он вытянулся надо мной, его головка застыла у моего входа. Затем очень медленно скользнул внутрь, растягивая меня. Я издала протяжный стон, когда он заполнил меня целиком.
— Моя, — произнес он тихо.
Я смотрела ему в глаза, в то время как он выходил дюйм за дюймом, пока лишь его головка не осталась во мне, прежде чем снова войти обратно.
— Твоя, — прошептала я.
Путь, простиравшийся перед нами, состоял только из темноты, жизни в крови и смерти, опасности, будущего с постоянным прикрытием моей спины. Знания, что каждый день мог быть последним для Луки, страха, что однажды мне, возможно, придется наблюдать, как он получит смертельную инъекцию. Но таков был мой мир, а Лука был моим мужчиной, и я пройду этот путь с ним до самого горького конца.