— Положи голову между коленями. В чем дело? — Я присела перед ней.
Она слегка пожала плечами.
— Я принесу тебе чаю.
Я выпрямилась.
— Не позволяй Ромеро видеть меня такой.
— Ромеро не….
Лили была явно в него влюблена, мне оставалось лишь промолчать. Это было бесполезно, но можно позволить хотя бы маленькую фантазию, ведь вид простыней и так сильно ее огорчил.
— Я не позволю ему войти, — вымолвив обещание, я вышла из туалета.
Ромеро и Лука ждали у дверей.
— Твоя сестра в порядке? — поинтересовался Лука.
Он и в самом деле беспокоился или то была простая вежливость?
— Ее стошнило из-за простыней.
Лицо Ромеро потемнело.
— Они не должны позволять молодым девушкам быть свидетельницами чего-то подобного. Это только пугает их.
Он взглянул на Луку так, будто сказал лишнее. Но Лука отмахнулся.
— Ты прав.
— Лили необходимо выпить чаю.
— Я принесу и останусь с ней, чтобы ты могла вернуться к гостям, — предложил Ромеро.
Я улыбнулась.
— Это мило, но Лили не хочет, чтобы ты ее видел.
Ромеро нахмурился.
— Она боится меня?
— Ты говоришь так, будто это невозможно, — ответила я со смехом. — Ты мафиози. Чего тут можно не бояться?
Решив, что не стоит с ним больше играть, я понизила голос:
— Но дело не в этом. Лили влюблена в тебя и не хочет, чтобы ты видел ее такой.
Это, и еще мне не хотелось оставлять Лили наедине с кем-то из людей Луки, пока не узнаю их лучше.
Лука усмехнулся.
— Ты все еще это делаешь. Захватываешь сердца четырнадцатилетних девушек налево и направо.
Затем он переключился на меня.
— Но нам необходимо вернуться. Женщины будут смертельно обижены, если ты не уделишь им все свое внимание.
— Я позабочусь о Лили, — сказала Джианна, появляясь в коридоре с Фабио.
Я улыбнулась.
— Спасибо. — Я коснулась ее руки, отправившись обратно.
Как только я вошла в комнату, меня снова окружили женщины, пытавшиеся вытянуть больше подробностей. Притворившись, что слишком смущена, чтобы говорить об этом - каковой бы и являлась, - я давала лишь расплывчатые ответы. Гости, в конце концов, начали разъезжаться, и мне было ясно, что скоро придет время попрощаться с семьей и уехать в новую жизнь.
***
Фабио прижался лицом к моим ребрам, это было почти больно, я гладила его волосы и чувствовала дрожь. Отец наблюдал с неодобрительной гримасой. Он считал, что Фабио был достаточно взрослым для подобного проявления эмоций, как будто мальчик не может быть грустным. Они скоро уедут в аэропорт. Отцу нужно было возвращаться в Чикаго и вести дела, как обычно. Как бы мне хотелось, чтобы они задержались, но я с Лукой сегодня тоже уезжаю в Нью-Йорк.
Фабио вздохнул, отошел назад, глядя на меня. Слезы навернулись на глазах, но я их сдержала. Если начну плакать, будет только хуже для всех, особенно для Джианны и Лили. Они стояли в паре шагов от Фабио, ожидая своей очереди для прощания. Отец уже стоял у «Мерседеса», взятого на прокат, и с нетерпением ожидал отъезда.
— Мы скоро увидимся, — пообещала я.
«Даже не знаю, когда настанет это скоро. Рождество?». До него было еще четыре месяца. Мысль опустилась тяжелым камнем в животе.
— Когда?
Фабио выпятил нижнюю губу.
— Скоро.
— У нас нет вечности. Самолет улетит без нас, — резко произнес отец. — Иди сюда, Фабио.
Окинув меня тоскующим взглядом, Фабио направился к отцу, который сразу же начал его ругать. На сердце было невероятно тяжело, непонятно, как оно оставалось в груди, не ломая ребра. Лука остановился рядом с «Мерседесом» в своем серо-стальном «Астон Мартине Ванкюиш», но внимание переключилось на Лили, которая обняла меня, и через мгновение Джианна присоединилась к объятию. Мои сестры, мои лучшие друзья, мои доверенные лица, мой мир.
Больше сдерживать слезы было невозможно, мне не хотелось отпускать их никогда, я хотела забрать их с собой в Нью-Йорк. Они могли бы жить с нами или получить собственную квартиру. По крайней мере, тогда у меня был бы тот, кого люблю я, и кто любит меня в ответ.
— Я буду по тебе скучать, — прошептала Лили между всхлипами.
Джианна ничего не сказала, лишь прижалась лицом к моей шее и плакала. Джианна, которая почти никогда не плакала. Моя сильная, импульсивная Джианна. Не знаю, сколько мы так стояли, и было все равно, кто видел это открытое проявление слабости. Пусть они все увидят, что такое настоящая любовь. Большинство из них никогда этого не испытают.
— Нам пора, — позвал отец.
Гравий хрустел. Я подняла лицо. Мать подошла к нам, слегка коснулась моей щеки, взяла за руку Лили и увела ее от меня. Еще один кусочек меня ушел. Джианна не ослабила свою железную хватку.