— Посмотри на меня, Ария, — грубым голосом сказал Лука.
Даже когда мое лицо было близко к тому, чтобы взорваться от стыда, я посмотрела ему в глаза.
— Тебе стыдно из-за этого?
Он провел пальцем по мокрым трусикам, мои губы приоткрылись, когда с них сорвались тихие звуки, не совсем похожие на стон. Лука двигал пальцем вверх и вниз, нежно дразня, вызывая по всему телу маленькие мурашки удовольствия. Мне всегда думалось, что страсть и оргазмы наступают, словно мощная волна, не оставляющая ничего на своем пути, что-то почти пугающее. Но это походило на медленное, восхитительно сладкое напряжение, возрастающее до чего-то большего.
Я дрожала верхом на Луке, цепляясь пальцами за его плечи. Он не ускорял своих движений, но удовольствие нарастало с каждым прикосновением. Лука вонзился в меня взглядом, скользнув двумя пальцами к входу, затем между складками, прижимаясь к клитору. Как ощущения могли быть такими сильными? Он даже не касался моей кожи. Задыхаясь и дрожа от вспышек удовольствия, пронзающих тело, я уткнулась в шею Луки, цепляясь за него. Его палец терся о клитор через трусики, все медленнее и медленнее, пока он властно не расположил ладонь поверх складочек.
Лука прижался лицом к моим волосам.
— Боже, ты такая мокрая, Ария. Если бы знала, как сильно я хочу тебя сейчас, ты бы сбежала, — он мрачно рассмеялся. — Я почти чувствую твою влажность на моем члене.
Я ничего не ответила, лишь пыталась успокоить дыхание. Сердцебиение Луки было сильным и быстрым под моей щекой. Он сдвинулся и потерся своей длиной о внутреннюю часть моего бедра. Он был горячим и твердым.
— Хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе? — прошептала я тихо.
Я была наполовину напугана и наполовину взволнована из-за того, что увижу его голым и вообще прикоснусь к нему. Хотелось заявить на него свои права, заставить забыть о женщинах, которые были в прошлом. Рука Луки на моей спине напряглась, и он глубоко вдохнул, от чего грудь подо мной поднялась.
— Нет, — рыкнул он, я подняла голову, его ответ слегка ранил. Наверное, это было заметно, потому что Лука мрачно улыбнулся.
— Я еще немного не в себе, Ария. Слишком много тьмы на поверхности, слишком много крови и гнева. Сегодня был плохой день, — он покачал головой. — Когда я сегодня вернулся домой и нашел тебя, лежащую на диване, такую невинную и уязвимую, и мою…
Что-то мерцало в его глазах, какая-то темнота, о которой он упомянул.
— Я рад, что ты не знаешь мыслей, которые пронеслись тогда в моей голове. Ты моя жена и я поклялся защищать тебя, если необходимо, даже от самого себя.
— Думаешь, что потеряешь контроль? — прошептала я.
— Я знаю.
— Может, ты себя недооцениваешь, — я провела пальцем по его плечам, не уверенная, кого пыталась убедить - его или себя. Он напугал меня, никто этого не отрицал, но сумел вырваться из этого.
— Может, ты слишком мне доверяешь. — Он провел пальцем по моему позвоночнику, посылая новую волну покалываний к самому центру. — Когда я укладываю тебя на кровать, словно жертвенного ягненка, тебе следует бежать.
— Кто-то однажды сказал мне не убегать от монстров, потому что они пускаются в погоню.
На его лице мелькнула призрачная улыбка:
— В следующий раз беги. Или, если не сможешь, врежь коленом мне по яйцам.
Он не шутил.
— Сделай я это сегодня, ты бы потерял контроль. Единственная причина, по которой этого не случилось, это потому, что я отнеслась к тебе как к мужу, а не как к монстру.
Он очертил большим пальцем контур моих губ, коснулся щеки:
— Ты слишком красива и невинна, чтобы быть замужем за кем-то вроде меня, но я слишком эгоистичный ублюдок, чтобы отпустить тебя. Ты моя. Навсегда.
— Знаю, — ответила я и опустила щеку ему на грудь.
Лука погасил свет, и я заснула, слушая его сердцебиение. Знаю, нормальный человек сбежал бы от Луки, но я выросла среди хищников. Приличные, нормальные парни с работой, не связанной с нарушением законов, были для меня чужеродным видом. И глубоко внутри первобытная часть меня не могла представить себя рядом с кем-то, кто не был альфой, как Лука. То, что такой человек как он может быть со мной нежен, волновало. Будоражило, что он был мой, а я - его.
***
Небо над Нью-Йорком только начало сереть, когда я проснулась на следующее утро, все еще лежа на груди у Луки. Обнаженная грудь прижималась к его горячей коже, но за ночь я соскользнула вниз, и его горячая длина была прижата к моей ноге. Я осторожно сместилась и всмотрелась в лицо Луки. Глаза закрыты, он выглядел таким спокойным во сне, трудно было поверить, что то же самое лицо таило в себе так много темноты и насилия прошлой ночью.