Я перекатилась на бок, подмигнула и прижалась к его плечу:
— Ты никогда не был нежным с кем-то?
— Нет, — с горечью ответил он. — Наш отец учил Маттео и меня, что любая мягкость - это слабость. И в моей жизни не было места для этого.
Даже если слова хотели застрять у меня в голе, я произнесла:
— А как насчет девушек, с которыми ты был?
— Они были средством достижения цели. Я хотел трахаться, поэтому искал девушку и трахал ее. Это было жестко и быстро, определенно не нежно. В основном я трахал их сзади, поэтому мне не нужно было смотреть им в глаза и притворяться, что мне не насрать на них.
Он говорил холодно и жестоко. Я поцеловала его татуировку, желая снова изгнать эту его часть. Руки вокруг меня сжались.
— Единственным человеком, который мог бы научить меня быть нежным, была моя мать. — Я затаила дыхание. Он расскажет мне о ней сейчас? — Но она покончила с собой, когда мне было девять.
— Мне очень жаль.
Мне хотелось спросить, что произошло, но не хотелось принуждать его и заставлять прятаться за холодной маской. Вместо этого я коснулась ладонью его щеки. Он выглядел испуганным из-за этого жеста, но не отстранился. Я облизала губу, пытаясь унять любопытство.
— Все еще больно? — спросил он вдруг.
Я не сразу поняла, о чем он говорил. Лука провел рукой по моему животу.
— Да, но разговоры помогают.
— Как это может помочь?
— Это меня отвлекает. — Я собрала свое мужество. — Можешь рассказать больше о своей матери?
— Мой отец бил ее. Он ее изнасиловал. Я был маленький, но понимал, что происходит. Она больше не могла выносить моего отца, поэтому решила наглотаться таблеток и порезать себе запястья.
— Она не должна была оставлять тебя и Маттео одних.
— Я нашел ее.
Я вздрогнула и уставилась на него.
— Ты нашел свою мать после того, как она порезала себе запястья?
— Если быть точным, это было первое тело, которое я увидел. Конечно, не последнее. — Он пожал плечами, будто это не имело значения. — Пол был покрыт ее кровью, я поскользнулся на нем и упал. Моя одежда была пропитана ее кровью.
Его голос был спокойным и отстраненным:
— Я выбежал из ванной, крича и плача. Мой отец нашел меня и ударил. Сказал мне быть мужчиной и привести себя в порядок. Я так и сделал. Больше я никогда не плакал.
— Это ужасно. Ты, должно быть, был напуган. Ты был всего лишь мальчиком.
Он молчал.
— Из-за этого я стал жёстким. В какой-то момент каждый мальчик должен потерять свою невинность. Мафия не место для слабых.
Я это знала, видела, как отец воспитывал Фабио последние несколько лет. И это всегда разбивало мне сердце, когда младший брат должен был вести себя как мужчина, а не как мальчик, которым он был.
— Эмоции - это не слабость.
— Так и есть. Враги всегда ищут, где могут причинить тебе больше всего боли.
— И куда бы направилась Братва, если бы хотела причинить тебе боль?
Лука погасил свет.
— Они никогда не узнают.
Это был не тот ответ, на который я надеялась, но слишком устала, чтобы думать. Вместо этого я закрыла глаза и позволила сну забрать себя.
ГЛАВА 14
При посещении туалета жжение было адским, да и ходить было не очень комфортно. Я вздрогнула, когда возвращалась в спальню, где Лука лежал, приподняв голову на руке. Он наблюдал за мной.
— Болит?
Я кивнула, краснея.
— Да. Прости.
— Почему ты извиняешься?
Я легла рядом с ним.
— Я думала, что тебе захочется сделать это снова, но я не думаю, что смогу.
Лука провел кончиками пальцев по моим ребрам.
— Я знаю. Я и не ждал, что ты будешь готова так скоро. — Он погладил мой живот, затем медленно двинулся немного ниже.
— Я могу облизать тебя, если ты к этому готова.
Мое нутро напряглось, и я действительно хотела сказать «да».
— Не уверена, что это хорошая идея.
Лука кивнул и откинулся на подушках. Одеяло собралось вокруг его бедер, обнажая мускулистое тело и шрамы на нем.
Придвинувшись поближе, я приподнялась над ним. Я исследовала шрамы Луки, задавшись вопросом, какие истории скрываются за каждым из них. Я хотела знать их все, хотела собрать из них Луку, шрам за шрамом, как паззл. Откуда у него длинный шрам на плече и пулевое ранение ниже ребер? Лука проводил свое собственное исследование, блуждая глазами по моей груди и лицу. Он провел большим пальцем по моим соскам.
— Твоя грудь чертовски совершенна. — Его прикосновение было скорее собственническим, чем сексуальным, но оно все равно отдалось у меня прямо между ног.
Пытаясь отвлечься, я задержалась кончиками пальцев на самом бледном шраме на его прессе: