После ужина мы отправились на лоджию с видом на океан. Ночное небо здесь мерцало от огромного количества звезд. В Нью-Йорке их редко увидишь. Чезаре ушел делать бог знает что, возможно, проверять систему охраны, Умберто и Ромеро остались в гостиной; оттуда они могли наблюдать за нами, не подслушивая наш разговор. Фаби лежал, свернувшись калачиком рядом с Лили, и крепко спал, пока она что-то печатала на своем телефоне, время от времени проверяя Ромеро.
— Хочешь поговорить? — прошептала я.
Джианна сидела рядом со мной с прижатыми к груди ногами. Она отрицательно покачала головой. Казалось, между нами возник раскол с тех пор, как она узнала о своей помолвке, и я не знала почему.
— Джианна, пожалуйста.
— Тут не о чем говорить.
— Может, это не так плохо, как ты думаешь.
Она одарила меня скептическим взглядом, но я продолжила говорить:
— Когда я узнала, что должна выйти замуж за Луку, то была в ужасе, но смирилась с этим. Мы с Лукой ладим лучше, чем, я думала, это будет возможно.
Джианна стрельнула в меня глазами.
— Я не такая, как ты, Ария. Ты хочешь ему угодить, делать все, что он скажет. Я не собираюсь этого делать. Я не буду никому подчиняться.
Меня передернуло. Джианна никогда так на меня не набрасывалась.
Она вскочила, и я попыталась схватить ее за руку, но она не далась.
— Оставь меня в покое, я не могу сейчас с тобой говорить.
Она развернулась и помчалась к пляжу. Я поднялась, не зная, следует ли идти за ней, но знала, что она не станет слушать, пока находится в таком состоянии. Вошел Умберто. Я подняла руку:
— Не надо, дай ей пару минут побыть одной. Она расстроена.
Умберто кивнул и посмотрел на Фаби:
— Я должен отнести его в постель.
Я собиралась кивнуть, когда тишину нарушил оглушительный вой сирены, но через пару секунд замолк. Глаза Фаби были уже широко открыты, когда он вцепился в Лили, оба смотрели на меня, будто я знала, что происходит. Ромеро ворвался к нам с двумя пушками, и в этот момент на лбу у Умберто появилась красная точка. Я закричала, но было слишком поздно. Последовал выстрел, и голова Умберто запрокинулась, повсюду появились брызги крови. Лили начала кричать, а я все еще не могла двинуться с места, пялясь в мертвые глаза Умберто. Человека, которого знала всю жизнь.
Ромеро бросился на меня, и мы приземлились на землю, когда вторая пуля взорвала стеклянную дверь, осколки которой разлетелись во все стороны.
— Что происходит? — закричала я, от истерики трясло все тело.
— Братва, — все, что ответил Ромеро, пока тащил меня в гостиную.
Я сопротивлялась. Лили и Фаби съежились возле кресла для отдыха все еще на линии огня снайпера.
— Забери их!
Но Ромеро проигнорировал мою команду и к тому же был слишком силен для меня. Он толкнул меня к стене в гостиной, его захват впивался в кожу, взгляд напряжен и безумен.
— Стой тут. Не двигайся.
— Лили и Фаби, — ахнула я.
Он кивнул, пригнулся и помчался обратно. Меня всю трясло. Ромеро вернулся с моими братом и сестрой, которые отчаянно цеплялись за него. Как только они оказались рядом, я крепко обняла их. А потом мой мир перевернулся.
— Джианна, — прошептала я.
Ромеро меня не слышал, так как кричал в телефон:
— Где? Сколько? — Его лицо побледнело. — Черт.
Он повернулся, и от выражения его лица мой желудок ухнул вниз.
— Русские на территории. Слишком много. Я отведу тебя в убежище в подвале, где будем ждать подкрепления.
Он схватил меня за руку, но я вырвалась:
— Отведи туда Фаби и Лили. Мне надо предупредить Джианну.
— Я отвечаю за тебя, — прошипел Ромеро.
Где-то в доме разбилось окно. Раздались выстрелы.
— Мне плевать. Я не пойду с тобой. Ты сделаешь, как я сказала. Отведи их в убежище. Если что-то случится с Фаби и Лили, я покончу с собой, и ничто, ни ты, ни Лука, ни любая другая сила в этом мире не сможет изменить то, что я сделаю. Я хочу, чтобы ты их защищал. Держи их в безопасности. Это все, что имеет для меня значение.
— Ты должна пойти с нами.
Я покачала головой:
— Мне надо найти Джианну.
— Лука скоро будет здесь.
Я знала, что это неправда.
— Иди сейчас же!
Мы уставились друг на друга, потом он повернулся к моим брату и сестре:
— Лежите и выполняйте мои приказы.
Мужские голоса что-то кричали на русском, затем последовали выстрелы. Если бы количество голосов служило неким индикатором, то можно с уверенностью сказать, что Чезаре не смог бы долго держать их в страхе.