– Глупая Бибиана, что она может знать? – Джианна взглянула на меня. – Посмотри на нее, как она боится этого жирного дурака. Как она позволяет ему лапать себя пальцами-сардельками? Я бы скорее умерла, чем легла под такого мужчину.
– Думаешь, я смогу влюбить в себя Луку?
Джианна покачала головой.
– Может быть, ты сможешь заставить его уважать тебя? Я не думаю, что у таких мужчин, как он, есть сердце, способное любить.
– Даже у самых бессердечных ублюдков есть сердце.
– Ну, тогда у него оно такое же черное, как смола. Не трать свое время на любовь, Ария. Ты не найдешь ее в нашем мире.
Она права, конечно, но я не могла перестать надеяться.
– Обещай мне, что будешь сильной. Обещай мне, что не позволишь ему относиться к тебе, как к шлюхе. Ты его жена.
– А здесь есть разница?
– Да, шлюхи, по крайней мере, могут спать с другими мужчинами, и они не должны жить в золотой клетке. Им повезло больше.
Я фыркнула.
– Ты невозможна.
Джианна пожала плечами.
– Это заставило тебя улыбаться. – Она повернулась, и ее лицо потемнело. – Лука прислал свою шавку. Наверное, испугался, что ты сбежала.
Я проследила за ее взглядом и увидела Ромеро. Он стоял невдалеке на небольшом возвышении, осматривая залив и пристань.
– Надо было взять яхту и уплыть.
– И куда? Он бы последовал за мной на край света. – Я посмотрела на элегантные золотые часики на запястье. Я не знала Луку, но знала мужчин, подобных ему. Они собственники. После того, как ты станешь принадлежать им, это будет неизбежно. – Мы должны вернуться. Скоро вынос свадебного торта.
Надев туфли, мы двинулись обратно. Я проигнорировала Ромеро, но Джианна хмуро посмотрела на него.
– Лука без тебя и шагу ступить не может? По крайней мере, отлить он сам может?
– Лука – жених, и он должен позаботиться о гостях, – просто сказал Ромеро, но, конечно, это был камень в мой огород.
Лука внимательно посмотрел на меня, когда я вернулась на праздник. Многие гости уже были пьяны, а некоторые перебрались наверх, где находился бассейн, и стали купаться прямо в одежде. Лука протянул руку, я преодолела расстояние между нами и взяла ее.
– Где ты была?
– Мне просто нужно было время, чтобы прийти в себя.
Он не успел мне ничего больше сказать, так как повар вкатил наш свадебный торт: белое шестиярусное великолепие, украшенное персиковыми розами. Мы с Лукой разрезали его под очередной взрыв аплодисментов и крики «Горько, горько!» и положили первый кусок себе на тарелку. Лука взял вилку и скормил мне кусочек в знак того, что будет обеспечивать меня, потом я угостила его в знак того, что позабочусь о нем, как полагается хорошей жене.
Близилась полночь, когда раздались первые крики, предлагавшие нам с Лукой отправиться в спальню.
– Ты женился на ней, теперь ложись с ней в постель! – крикнул Маттео, подняв руки вверх и хлопая в ладоши. Он выпил изрядную долю вина, виски, граппы и всего остального, что попалось под руку. Лука, в свою очередь, был трезв. Слабая надежда, что он будет слишком пьян, чтобы консумировать наш брак, растаяла. Ответная ухмылка Луки, хищная, полная голода и желания, заставила мое сердце бешено забиться в груди. В скором времени большинство мужчин и даже многие женщины присоединились к выкрикам.
Лука поднялся со стула, и я последовала его примеру, хотя больше всего мне хотелось кинуться прочь от него, но выбора мне не оставили. Некоторые женщины с жалостью и состраданием смотрели на меня, но это было почти так же противно, как и пошлые смешки.
Джианна поднялась, но мать схватила ее за плечо, усадив обратно. Сальваторе Витиелло кричал что-то о простынях, но звуки и цвета словно потускнели для меня, как будто я попала в туман. Рука Луки держала мою, и только благодаря ему я могла переставлять ноги. Мое тело двигалось как будто на автопилоте. Многочисленная толпа, в основном состоящая из мужчин, следовала за нами, их крики «Раздели с ней постель, раздели с ней постель!» становились все громче, когда мы вошли в дом и поднялись по лестнице на второй этаж, где находилась спальня. Страх настойчиво пульсировал у меня в груди.
Я почувствовала во рту вкус меди и поняла, что сильно прикусила щеку изнутри. Наконец мы оказались перед дверями главной спальни. Мужчины все время похлопывали Луку по спине и плечам. Ко мне никто не прикасался. Я бы умерла, если бы они это сделали. Лука открыл дверь, и я вошла, облегченно выдохнув из-за того, что между толпой зевак и мной увеличилась дистанция. В голове продолжали звенеть их крики, и мне пришлось приложить немало усилий чтобы не закрыть уши руками.