Лука, ухмыльнувшись, посмотрел на меня.
– В основном, да. Особенно женщины. Мужчины рассчитывают услышать какие-нибудь грязные подробности, некоторые пришли поговорить о делах, попросить об услуге, задобрить меня.
Он мягко подтолкнул меня вперед, и мы двинулись вниз по ступенькам.
Взъерошенный Ромеро ждал подле лестницы. Кивнув Луке, он слабо мне улыбнулся.
– Ты как? – спросил он, затем поморщился, и румянец пополз вверх по его шее.
Лука хмыкнул. С остальными мужчинами в зале я не была знакома, но они подмигивали Луке или широко улыбались. Я смущенно потупилась. Я понимала, о чем они думают, кожей чувствовала, как они раздевают меня глазами. Я теснее прижалась к Луке, и его пальцы стиснули мою талию.
– Маттео с остальной семьей в обеденном зале.
– Ползают с лупой, разглядывая простыни?
– Как будто собрались гадать по ним, как по чайным листьям, – согласился Ромеро, виновато взглянув на меня.
Похоже, он ничего не заподозрил.
– Пойдем, – сказал Лука, подталкивая меня к двойным дверям.
Взгляды всех присутствующих устремились на нас, едва мы вошли в зал. Женщины, собравшись небольшими компаниями, стояли в сторонке с одной стороны, в то время как мужчины расположились вокруг длинного стола, заставленного чиабаттой, виноградом, хамоном, мортаделлой, сыром, фруктовыми тарелками и бискотти. Я поняла, что сильно проголодалась. Время близилось к обеду. Маттео незаметно подкрался к нам с Лукой, держа чашку кофе в руке.
– Дерьмово выглядишь, – заметил Лука.
Маттео кивнул.
– Десятый эспрессо, и я все еще не проснулся. Немного перебрал вчера.
– Да, ты был в хлам, – сказал Лука. – Не будь ты моим братом, я бы язык тебе отрезал за то, что ты вчера орал про Арию.
Маттео кисло улыбнулся мне.
– Надеюсь, Лука и половины не сделал из того, что я предложил.
Я не нашлась, что на это ответить. Маттео заставлял меня нервничать. Они с Лукой обменялись взглядами, и я тут же подпрыгнула, когда Лука провел большим пальцем по моей талии.
– Хорошая работа, можно сказать произведение искусства, – похвалил Маттео, кивнув в дальний конец зала, где высоко на вешалке висели простыни для лучшего обозрения.
Я занервничала еще больше. Что он имел в виду?
Но Лука не выглядел обеспокоенным и просто покачал головой в ответ. Сальваторе Витиелло и мой отец уже жестом показали нам присоединиться к ним, и заставлять их ждать еще дольше было бы невежливо. Мы подошли к столу, отец встал и обнял меня. Такое откровенное проявление эмоций с его стороны меня удивило. Притянув мою голову ближе, он прошептал:
– Я горжусь тобой.
Я вынужденно улыбнулась, когда он отстранился. Гордится чем? Что потеряла девственность? Что раздвинула ноги?
Сальваторе улыбался, положив руки нам с Лукой на плечи.
– Надеюсь вскоре вы подарите нам малыша Витиелло.
Я с трудом смогла скрыть удивление. Не Лука ли настоял, чтобы я начала принимать противозачаточные таблетки?
– Мне бы хотелось подольше пожить для себя и насладиться Арией. Братва может напасть в любой момент, не хочется волноваться еще и за детей, – жестко отрезал Лука.
Не выразить словами, какое облегчение я почувствовала, услышав это. Я пока не была готова к появлению детей. Жизнь подбросила уже достаточно перемен и без ребенка.
Его отец закивал.
– Да, да, конечно. Понятно.
Они завели разговор о Братве, потеряв ко мне интерес. Выскользнув из объятий Луки, я направилась к стоявшим поодаль женщинам. Джианна отловила меня на полпути.
– Отвратительно, – пробормотала она, сердито зыркнув в сторону простыней.
– Знаю.
Я оглянулась, но не увидела Фабио или Лили.
– Где…
– Наверху, в своей комнате с Умберто. Мать не хотела, чтобы они присутствовали при вывешивании простыней.
Она наклонилась и заговорщически прошептала:
– Я так рада, что ты наконец здесь. Эти женщины уже битый час рассказывают свои истории про кровавые простыни. Что за хрень творится с нью-йоркской семьей? Если еще хоть слово услышу об этом, точно устрою им настоящую кровавую баню.
– Вряд ли после того, как я пришла, они будут обсуждать что-то, кроме развешанных там окровавленных простыней, – пробормотала я.
Я оказалась права. Практически каждая не преминула подойти, обнять и дать советы, от которых мне становилось все хуже. «Будет лучше». «Иногда женщине требуется время, чтобы привыкнуть». И самое лучшее: «Поверь, у меня ушли годы, чтобы научится этим наслаждаться».
Валентина не стала ничего говорить, лишь обняла, потрепала меня по щеке и улыбнулась, прежде чем отойти и уступить место следующей женщине. По неведомой мне причине мама стояла в стороне, сцепив руки и с неодобрением глядя на происходящее. Хорошо, что она не рассказывала об их с отцом первой брачной ночи. Я подошла к ней, и она крепко обняла меня. Она всегда была так же скупа на ласку, как и отец, и сейчас я была рада близости с ней.