– Как бы мне хотелось защитить тебя от всего этого, – прошептала она, прежде чем отойти.
Ее лицо омрачило чувство вины. Я кивнула и не винила ее. Что она могла сделать? Отец не стал бы ее слушать и ни за что бы не отменил договор.
– Лука не сводит с тебя глаз. Ты, как я погляжу, произвела на него сильное впечатление, – насмешливо произнесла мачеха Луки.
Я повернулась к ней и вежливо улыбнулась. Возможно, Лука просто хочет убедиться, что я случайно не выдам наш секрет. Краем глаза я увидела, как дверь позади меня открылась, и в зал влетел Фабио, а за ним вдогонку Лили. Вероятно, они воспользовались тем, что Умберто пошел в туалет, и сбежали. Джианна скорчила гримасу, когда брат остановился у простыней.
Вместе с Джианной мы бросились к ним. Мама была поглощена светской беседой с мачехой Луки.
– А ты что здесь забыл, мой маленький монстр? – спросила Джианна, хватая Фабио за плечи.
– Почему на простынях кровь? – Он едва не сорвался на крик. – Кого-то убили?
Джианна расхохоталась, в то время как Лили выглядела откровенно огорченной видом простыней. Думаю, это разрушило ее иллюзии о сказочных принцах и любви под звездами. Мужчины за столом тоже начали смеяться, и по лицу Фабио было заметно, что он разозлился. Хоть ему было всего восемь, характером он обладал довольно вспыльчивым. Я надеялась, что к тому времени, когда ему нужно будет пройти церемонию посвящения, он научится держать себя в руках, иначе неприятностей не избежать. Джианна взъерошила ему волосы.
– Ты поедешь в Нью-Йорк с Лукой? – спросил вдруг Фабио.
Я прикусила губу.
– Да.
– Но я хочу, чтобы ты поехала с нами.
Я поморгала, стараясь не показывать, как расстроили меня его слова.
– Знаю.
Лили ненадолго оторвалась от разглядывания простыней.
– А в свадебное путешествие вы не собираетесь?
– Не сейчас. Русские и тайваньцы доставляют Луке неприятности.
Фабио кивнул, как будто понял, а может, так и было. С каждым годом он все больше узнавал о темном мире, в котором жил.
– Хватит пялиться на простыни, – тихо сказала Джианна, но Лили похоже слишком увлеклась зрелищем.
Она поморщилась.
– Кажется, меня сейчас стошнит.
Я положила руки на ее дрожащие плечи и повела к выходу.
– Терпи, – приказала я, и нам пришлось практически бежать из зала, что не укрылось от взглядов всех присутствующих.
В коридоре мы замешкались.
– Где же туалет?
В этом особняке слишком много комнат. Ромеро проводил нас в конец коридора, открыл дверь и закрыл, как только мы оказались внутри. Я держала волосы Лили, пока ее рвало, а затем усадила на пол и вытерла лицо влажной салфеткой.
– Мне все равно нехорошо.
– Положи голову между коленями. В чем дело? – Я присела перед ней.
Она слабо пожала плечами.
– Я принесу тебе чаю, – предложила я и поднялась.
– Нельзя, чтобы Ромеро увидел меня такой.
– Ромеро не… – Я запнулась.
Очевидно, Лили в него влюблена, мне оставалось лишь промолчать. В этом не было смысла, но сейчас, когда вид простыней так сильно ее расстроил, пусть ее порадует хотя бы эта маленькая фантазия.
– Я не позволю ему войти, – пообещала я и вышла из уборной.
Ромеро и Лука ждали у дверей.
– Твоя сестра в порядке? – поинтересовался Лука.
Он и в самом деле беспокоился, или то была простая вежливость?
– Ее стошнило из-за простыней.
Ромеро помрачнел.
– Они не должны позволять маленьким девочкам быть свидетельницами чего-то подобного. Это только пугает их.
Он оглянулся на Луку так, будто почувствовал, что сказал лишнее. Но Лука отмахнулся.
– Ты прав.
– Лили нужно выпить чаю.
– Я принесу и останусь с ней, чтобы ты могла вернуться к гостям, – предложил Ромеро.
Я улыбнулась.
– Это мило, но Лили не хочет, чтобы ты ее видел.
Ромеро нахмурился.
– Она боится меня?
– Ты говоришь так, будто это невозможно, – ответила я со смехом. – Ты мафиози. Как тебя можно не бояться?
Решив, что не стоит с ним больше играть, я понизила голос:
– Но дело не в этом. Лили влюблена в тебя и не хочет, чтобы ты видел ее в таком состоянии.
Лука усмехнулся.
– Ромеро, да ты в отличной форме! Пленяешь сердца четырнадцатилетних девчонок.