Он выглядел расстроенным. Похоже, мафиози еще более недалекие, чем обычные мужчины.
– А как ты хотел? У меня нет никакого опыта. Ты единственный, с кем я целовалась. Ты знал это, когда мы поженились. Вы с моим отцом специально позаботились об этом, и, после этого ты ждешь, что я по щелчку перескачу от момента, в котором ни разу не целовалась, к тому, чтобы пошире раздвинуть ноги перед тобой. Я не хотела торопиться. Хотела узнать тебя поближе, расслабиться, наконец довериться тебе, чтобы потом уже поцеловаться и позаниматься прочими штуками прежде, чем переспать.
По выражению его лица было видно, что до него постепенно начало доходить, и он пошленько ухмыльнулся.
– Прочими штуками? Что это за прочие штуки такие?
Я сердито глянула на него – шутить не было настроения.
– Это бесполезно, – и отвернулась.
– Нет, не надо.
Он повернул мое лицо к себе и опустил руку. Лука усвоил урок.
– Понимаю. Для мужчин первый раз не имеет значения, или, по крайней мере, для мужчин, которых я знаю.
– Когда был твой первый раз?
– Мне было тринадцать, отец решил, что пришло время стать настоящим мужчиной, так как я уже прошел посвящение. «Ты не можешь быть девственником и убийцей». Вот что он сказал. – Лука холодно улыбнулся. – Он заплатил двум элитным проституткам, чтобы те провели со мной выходные и обучили всему, что знают.
– Это ужасно.
– Да, полагаю, так и есть, – тихо согласился Лука. – Но я был тринадцатилетним подростком, жаждущим проявить себя, к тому же самым молодым членом нью-йоркской Семьи. Мне не хотелось, чтобы мужчины постарше считали меня мальчишкой. И я мнил себя наикрутейшим перцем, когда выходные закончились. Сомневаюсь, что проститутки были впечатлены моим выступлением, но сделали вид, что я лучший любовник, который когда-либо у них был. Мой отец, вероятно, доплатил им за это. Потребовалось не так уж много времени, чтобы до меня дошло, что не всем женщинам нравится делать минет и получать струю спермы в лицо.
Я поморщилась, и Лука рассмеялся.
– Да, – пробормотал он и потянулся за прядью моих волос, пропуская ее сквозь пальцы. Не знаю, зачем он так всегда делает. – Я сегодня и правда чертовски переволновался.
– Волновался, что позволю кому-то забрать то что принадлежит тебе?
– Нет, – твердо ответил он. – Я знал, знаю, что ты верна. С Братвой конфликт обостряется. Если бы они добрались до тебя… – Он покачал головой.
– Они этого не сделали.
– И не сделают.
Я отстранилась от его руки, что двигалась от волос к шее. Мне не хотелось его прикосновений. Он вздохнул.
– Ты правда хочешь все усложнить? – Я пристально на него посмотрела. – Я сожалею о том, что ты сегодня увидела.
– Но не сожалеешь о том, что сделал.
Похоже, он начал терять терпение.
– Я редко извиняюсь. И если говорю подобное, то абсолютно серьезно.
– Может, стоит говорить это почаще.
Он глубоко вдохнул.
– Для тебя нет выхода из этого брака, как и для меня. Ты действительно хочешь быть несчастной?
Он прав. Выхода не будет. А даже если бы и был, какой в этом смысл? Мой отец выдаст меня замуж за другого мужчину. Может, за такого, как у Бибианы. Как бы сильно ни хотелось это отрицать, но я могла себе представить, как испытываю нежные чувства к тому Луке, которого видела в ресторане. Если бы у меня совсем не было к нему чувств, мне было бы не так больно видеть его с другой женщиной. Когда он трогал мои волосы или целовал, обнимал меня ночью, я чувствовала, что хочу в него влюбиться. Хотелось бы мне ненавидеть его всем сердцем. Будь Джианна на моем месте, она бы предпочла прожить несчастную жизнь, ненавидя своего мужа, лишь бы не доставить удовольствие ему и нашему отцу проявлением заботы о супруге.
– Нет, – сказала я. – Но я не могу притворяться, что никогда не видела тебя с ней.
– Я не жду от тебя этого, но давай представим, что наш брак начинается сегодня. Чистый лист.
– Это не так просто. Что насчет нее? Сегодня ты был с ней не в первый раз. Ты ее любишь? – голос дрожал, когда я задавала вопрос.
Лука, конечно, заметил. Он смотрел на меня, словно на головоломку, которую не мог разгадать.
– Любовь? Нет. У меня нет чувств к Грейс.
– Тогда почему ты продолжаешь спать с ней? Только честно.
– Потому что она знает, как сосать член, и хорошо трахается. Достаточно честно?
Я покраснела. Лука провел пальцем по моей щеке.
– Мне нравится, как ты краснеешь, когда я говорю что-то грязное. Не могу дождаться, чтобы увидеть твой румянец, когда сделаю с тобой что-нибудь грязное.