– Ты очнулась.
– Да, – прошептала я.
Было ощущение, что рот наполнен ватой.
– Лука охранял твою кровать почти всю ночь, но Маттео заставил его пойти помочь с русскими, которых поймали.
– Они кого-то поймали?
– Да, они пытались вытащить из них информацию.
Я поморщилась, но не могла заставить себя испытывать к ним жалость.
– Как ты?
– Лучше, чем ты, – ответила Джианна и закрыла глаза. – Мне жаль, что я набросилась на тебя вчера. Я бы вечность ненавидела себя, если бы это были последние слова, которые сказала тебе.
Я покачала головой:
– Все нормально.
Она спрыгнула с кровати:
– Мне лучше сказать Луке, что ты проснулась, не то он мне голову оторвет.
Она ушла, и через несколько минут вошел Лука. Он остановился в дверном проеме с нечитаемым выражением лица, осмотрел меня пристальным взглядом, затем подошел к кровати и поцеловал в лоб.
– Еще морфия?
Плечо было словно в огне.
– Да.
Лука повернулся к тумбочке, взял шприц, приблизился ко мне и ввел иглу в изгиб руки. Закончив, он выбросил шприц в мусорное ведро, но руку не отпустил. Я переплела наши пальцы.
– Мы потеряли кого-нибудь?
– Нескольких. Чезаре и пару солдат, – ответил он и замолк. – И Умберто.
– Знаю. Я видела, как его застрелили.
Желудок яростно свело. Это все еще казалось нереальным. Мне следовало написать жене Умберто письмо, но для этого требовалась ясная голова.
– Что имел в виду тот парень, Виталий, когда сказал, что ты взял то, что принадлежит ему?
Губы Луки сжались в тонкую линию:
– Мы перехватили одну из их поставок наркотиков. Но это сейчас не важно.
– Что же тогда важно?
– Что я чуть не потерял тебя. Я видел, как тебя подстрелили, – сказал Лука прерывающимся голосом, но лицо было непроницаемо. – Тебе повезло, что пуля задела только плечо. Док говорит, что оно полностью заживет, и ты сможешь использовать руку, как прежде.
Я попыталась улыбнуться, но морфий делал меня вялой, и пришлось поморгать, чтобы не уснуть. Лука наклонился ко мне.
– Никогда больше не делай так.
– О чем ты?
– Не получай за меня пулю.
Глава 18
Сходить в душ оказалось сложной задачей. Мне нужно было прикрыть повязку, что доставило много хлопот, но удовольствие от теплой воды, смывающей кровь и пот, стоило того. Джианна, Лили и Фаби уехали меньше часа назад. Отец настоял на их скорейшем отъезде. Не сказать чтобы в Чикаго им было намного безопаснее, потому что Братва атаковала и Синдикат. По крайней мере, они остались со мной на день дольше, чем планировалось. Они развлекали меня, пока я лежала в постели, в то время как Лука должен был позаботиться обо всем. Как Дон, он не мог оставить своих солдат. Он должен был показать им, что у него есть план действий.
Я уже чувствовала себя намного лучше. Но, возможно, это было затяжным эффектом болеутоляющих, которые я приняла два часа назад. Я вышла из душа и неуклюже натянула трусики. Я могла двигать обеими руками, но доктор сказал, что следует использовать левую руку как можно меньше. Надевать сорочку оказалось сложнее. Мне удалось натянуть одну лямку на больное плечо. В спальне я нашла Луку, сидевшего на кровати. Он сразу встал.
– Закончил с делами? – спросила я.
Он кивнул. Лука подошел ко мне и подтянул вторую лямку на плечо, затем подвел к кровати и усадил. После нашего разговора больше не удалось поговорить наедине, а тогда я была под воздействием морфия.
– Я в порядке, – повторила я, потому что, судя по всему, ему важно было это услышать. Он долго молчал, а затем внезапно встал на колени передо мной и прижался лицом к моему животу.
– Я мог потерять тебя два дня назад.
Я задрожала:
– Но ты не потерял.
Он всмотрелся в меня:
– Зачем ты сделала это? Зачем прикрыла меня от пули?
– Неужели ты правда не знаешь? – прошептала я.
Он не шелохнулся, но и не ответил.
– Я люблю тебя, Лука. – Знала, что сказать такое вслух было рискованно, но пару дней назад я думала, что умру, так что это такой пустяк.
Лука приблизил лицо к моему и обхватил ладонями мои щеки:
– Ты любишь меня? – Он произнес это так, как будто я рассказала ему, что небеса были зелеными, или что Солнце вращалось вокруг Земли, или что огонь был холодным на ощупь. Как будто то, что я сказала, не имело смысла, словно это не вписывалось в его мировоззрение. – Ты не должна любить меня, Ария. Я не тот, кого нужно любить. Люди боятся меня, они меня ненавидят, они меня уважают, они мной восхищаются, но они не любят меня. Я – убийца. Я умею убивать. Лучше, вероятно, чем что-либо еще, и я не сожалею об этом. Проклятье, иногда мне это даже нравится. Такого мужчину ты хочешь любить?