— Нет, он джентльмен. — «Вне спальни», — добавила я про себя. Не то чтобы я возражала. — Вот только он очень закрыт. Мне одиноко, но работа меня отвлечет, так что это должно помочь.
— Дай ему время, — посоветовал отец.
Я видела, что из-за моей эмоциональности ему все больше становилось неловко. Почему же мафиози становятся тру́сами, когда дело доходит до выражения чувств, но, столкнувшись со смертью, и бровью не поведут? Он взглянул на свои «Ролекс» и поморщился.
— Мне действительно пора идти.
Отец чмокнул меня в висок, а затем наклонился, чтобы одарить мою мать настоящим поцелуем. После этого он ушел, а мать похлопала ладонью по местечку рядом с ней на диване. Я со вздохом плюхнулась туда.
— Прямо сейчас мне просто необходим торт.
Мать позвонила в колокольчик, и наша горничная вошла в гостиную с подносом, полным выпечки и итальянских макарони. Держу пари, она караулила под дверью с тех пор, как я приехала. Насколько я помню, она всегда была слишком любопытной. Мимоходом улыбнувшись мне, она поставила поднос и снова исчезла. Я схватила вкуснятину из слоёного теста с марципаном и шоколадом и откусила внушительных размеров кусок. Мать не спускала с меня глаз, когда наливала мне кофе.
— Поаккуратнее с этим. В них полно жира и калорий. Ты должна заботиться о своем теле. Мужчины не любят толстух.
Я демонстративно доела оставшуюся часть слойки, а затем запила ее кофе.
— Может быть, тебе стоит написать книгу о том, чего хотят мужчины, поскольку ты, похоже, все об этом знаешь, — я широко распахнула глаза, чтобы смягчить грубость своих слов.
Мать покачала головой, прежде чем взять себе печенье.
— Твой отец прав. Мы должны были быть к тебе построже.
— Вы были строги с Орацио, и это не помогло.
— Он парень. Они все неуправляемы. К тому же, он делает успехи. Даже сказал, что думает о том, чтобы остепениться.
Я не поверила в это. Он это сказал, только чтобы мать перестала его пилить. А учитывая то, что он не жил в Чикаго, но помогал вести наш бизнес в Детройте и Кливленде, родители нечасто получали возможность беспокоить его. И, разумеется, он был мужчиной. Никого не волновало, даже если он проводил каждую ночь с новой девушкой, при условии, что не раскрывал им, кто он на самом деле.
— Я никогда не шла против вашей воли, так что не понимаю, на что ты жалуешься. В конце концов, я вышла замуж за Данте потому, что вы этого хотели.
Мать выглядела оскорбленной.
— Он лучшее, на что мы могли бы рассчитывать. Кто бы отказался выйти за такого, как он, мужчину?
Я допила кофе, не утруждая себя ответом. Все равно это был риторический вопрос.
— Данте домогается тебя ночью?
Я чуть не выплюнула все, что было у меня во рту.
— Мама, я не собираюсь говорить с тобой об этом. — Мои щеки запылали от стыда, и мать понимающе улыбнулась.
Я любила ее, но она была самой бестактной женщиной на этой планете.
***
Энцо приехал за мной на внедорожнике. За время короткой поездки мы не разговаривали, если не считать пары фраз, которыми мы перекинулись. Когда проезжали мимо улицы, где жила Бибиана, я попросила:
— Подожди. Поверни здесь. Я хочу нанести визит Бибиане Бонелло. — Я обещала рассказать ей, как продвигаются дела у нас с Данте. Надеюсь, она мне будет рада.
Энцо не стал спорить. Он направил машину к дому Биби и припарковался у тротуара.
— Хотите, чтобы я подождал?
Я колебалась.
— Если ты не против?
Энцо покачал головой.
— Это моя работа. — Он потянулся за сиденье и вытащил журнал об олдтаймерах[1].
— Я недолго, — заверила я, хотя мы с Бибианой могли болтать часами.
Я вышла из машины и направилась к входной двери. Позвонила и стала ждать. Какое-то время ничего не происходило, и я уже собиралась вернуться в машину, когда дверь распахнулась.
Передо мной стоял Томмазо. Я округлила глаза от удивления, а затем заволновалась.
— Привет, Томмазо, — выдавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал приветливо. — Надеюсь, я не пришла невовремя. Хотела поболтать с Бибианой. Она дома?
«Она в порядке?» — вот вопрос, который я на самом деле хотела задать. Томмазо был потный, его кожа раскраснелась, а ширинка была расстегнута. Во мне стал нарастать страх.
Томмазо оскалил зубы в широкой ухмылке и обхватил мою руку своими ладонями.
— Она спустится через минуту. Для жены Данте у нас всегда найдется время.
Я боролась с желанием уйти. Его кожа была липкой от пота, и мысль о том, что причина его помятой внешности имела какое-то отношение к тому, что он делал с Бибианой, вызывала у меня желание скрести свои ладони, пока на мне не останется ни следа от его прикосновения.