Близнецы были недостающими частями ее души. Тем, что она искала всю жизнь, сама не зная этого. И она была тем же самым для них. Даже если Кейл не мог до конца отпустить злость от недавней встречи с Врикханом, даже если не мог избавиться от муки, скорби и ярости, которые носил в себе так долго, отрицать было невозможно: Эйлин предназначалась ему и его брату.
Мне осталось проверить лишь один момент, но ведь мы решили, что будем двигаться медленно, Кир? — спросил Кейл, удерживая аэ́рис строгим, что оказалось на удивление трудно, учитывая их общее ликование.
Да, решили, — ответил Кир. — В чем дело?
Кейл остановился у технического отсека, отключил замок и взялся за ручку двери.
Воображение тут же подсунуло ему новый образ — Эйлин в душе, горячая вода стекает по ее обнаженному телу, глаза полуприкрыты и затуманены страстью, а руки — их руки, руки близнецов — ласкают ее мягкую кожу, смывают пот и дразнят ее бедра, грудь, живот, лоно.
Кровь вскипела и хлынула к паху, заставив член ныть от напряжения. Его рука задрожала бы, если бы не была мертво сжата на ручке.
Кейл послал:
Ни один из нас не устоял бы перед искушением, окажись мы…
Смех Кира разнесся по их мысленной связи. Подспудное возбуждение, едва улегшееся всего мгновения назад, придало звуку напряженность.
Она принимает душ у себя в каюте. А я — у себя.
Зор аткошай, Кир, почему ты не сказал этого раньше?
Кир рассмеялся еще сильнее.
Потому что мне мелочно приятно видеть твое смятение. Но, если серьезно, Кейл, мы собираемся поесть после того, как приведем себя в порядок. Присоединяйся к нам в столовой, когда закончишь.
Кейл шумно выдохнул ноздрями.
Хорошо.
Связь между близнецами стихла, оставив Кейла наедине с собой. Наедине со своими чувствами.
И сейчас он был особенно благодарен, что у него есть Кир. Справляться с собственными эмоциями было и без того трудно, без Кира же построить эти зарождающиеся отношения с Эйлин оказалось бы вовсе невозможно.
Кейл повернул ручку, отстегнул гермозамок и дернул дверь на себя. За ней открылся один из отсеков, где находились ключевые компоненты корабельных систем и механизмов.
Он зафиксировал дверь в открытом положении, оперся рукой о косяк и наклонил голову внутрь, оглядывая трубы и кабели наверху. На его визоре накладывались полупрозрачные чертежи, различавшие детали и их назначения.
Так много из того, что должно было быть в порядке, оказалось повреждено или уничтожено. Оборванные провода и сломанные куски металла и пластика свисали отовсюду, а многие из аккуратных, тонких линий на чертежах были нарушены или вовсе прерваны.
Они с Киром уже не раз спускались сюда с тех пор, как вырвались из «Вечного Рая». Ущерб, который понес «Клык», казался Кейлу почти закономерным — физическим воплощением всего, что пошло наперекосяк. Метафорой охоты. Метафорой его жизни.
Мое сердце говорит, что это вы двое.
Как же он ошибался, полагая, что его жизнь разрушена и все уничтожено. На самом деле ничего не было стерто в прах, их просто выбросило с курса, загнало на другую тропу. Тропу, по которой, возможно, им следовало идти с самого начала.
Но смогу ли я по ней идти? Заслуживаю ли я этого?
Несмотря на все пережитое, Кейл оставался полон сомнений, но хотел попытаться. Хотел быть достойным Эйлин.
Наконец он нашел линию, которую последний диагностический прогон указал как разорванную. Включив голографический сканер шлема, он медленно провел взглядом вдоль кондукта, позволяя прибору отыскать то, чего не увидит невооруженный глаз. Линия оказалась удивительно целой — вероятно, именно поэтому утечку раньше не подхватил компьютер.
Сканер молчал, пока не дошел до места стыка, где трубопровод соединялся с системой фильтрации жизнеобеспечения. В сопряжении зияла трещина, едва шириной с волосок — она выпускала микроскопические дозы кислорода.
За часы, дни или недели и такая крошечная утечка могла вылиться во что-то значительное. Проблема в том, что бортовой компьютер уже посчитал: кислорода хватит до Омега IV и почти до конца пути. Если течь продолжится, к моменту прибытия им останется считанные часы воздуха. Оставлять ее без внимания значило только лишить себя вариантов действий в случае необходимости. Значило повышать риск задохнуться до того, как они достигнут Омега IV.
Он перестроился, крепко уперевшись ногами и хвостом по краям отверстия, снял с пояса сварочный прибор левой рукой и поднял его к стыку. Напрягая пресс, чтобы удержать корпус, он включил инструмент. Яркие синие искры осветили тесное пространство, пока прибор на молекулярном уровне соединял поврежденный металл, запечатывая утечку.