Улыбка на губах расплылась шире, но в глазах пробежала тень печали. Все те годы охоты… Не прошли ли они зря?
Могли ли братья встретить Эйлин раньше?
Выдохнув и отмахнувшись от этих вопросов, Кейл вышел из каюты и поспешил по коридору к источнику музыки. Хотя Кир просил встретиться в столовой, звук доносился из камбуза через коридор.
Он остановился у порога и замер, глядя на происходящее.
Кир стоял в центре помещения, ухмыляясь и высоко подняв руку, держал за нее Эйлин и закручивал ее в танце. Ее длинная белая юбка и рыжие волосы развевались, а от ее смеха комната казалась светлее.
Когда Эйлин завертелась, взгляд ее упал на Кейла. Лицо расцвело, она споткнулась, остановилась и повернулась к нему — улыбка разлилась шире, глаза засверкали. Улыбка Кира тоже стала еще шире, когда он посмотрел на Кейла.
Что-то в груди Кейла шевельнулось. Теплые, твердые стены, что он выстроил вокруг сердца, треснули и осыпались. Его охватила нежность — теплая, порождаемая заботливыми, радостными взглядами двух самых важных в его жизни людей; тепло растеклось от центра души наружу.
Его пара ждала его.
Входишь, брат, или собираешься так и стоять в коридоре? — пульсировал Кир.
Не в силах сдержать улыбку, Кейл пересек порог. Музыка окутала его: простая, бодрая и задорная, словно из эпохи, что точно предшествовала им. Эта простота чем-то тронула, ритм был как раз такой, чтобы понудить тело двигаться. Песни мало походили на те мелодии, что близнецы слышали у Эйлин в «Вечном Раю», но именно они подходили ей куда больше.
— Как там «Клык»? — спросила Эйлин, щеки ее пылали. — Переживем ли мы еще один день?
Кейл позволил улыбке разлиться полностью.
— Пока Кир не станет включать еще что-то из своей «музыки», — ответил он, — считаю, что корабль продержится.
Кир приподнял брови, выпучив глаза.
— Не знаю, видел ли я когда-нибудь твою улыбку такой, Кейл.
— Судя по отсутствию обычного сарказма, — смягчился Кейл, — не было причины. Давно.
— А сейчас есть? — поинтересовалась Эйлин.
Он встретил ее взгляд, и в нем он увидел все то, что чувствовал, но не мог выразить, все то, к чему тянулся, но еще не завоевал, он увидел все, что когда-либо хотел и что ему было нужно.
— Есть, — произнес он.
Она рассмеялась и коснулась пальцами его груди.
— Посмотрим, сможем ли мы вызвать у тебя смех. — Эйлин схватила его за руки и притянула ближе. — Потанцуй с нами.
Хотя он и не сопротивлялся ее тянущей руке, Кейл покачал головой.
— Я не танцор, Эйлин.
— Танцевать могут все, Сол’Кейл, — она шагнула ближе, прижалась грудью к его груди и развела их руки в стороны. Ее пальцы переплелись с его. — Нужно лишь позволить телу двигаться.
Она повела бедрами, скользнув ими по нему в такт музыке. Это трение пронзило его волной удовольствия. На его приглушенный рык Эйлин ответила понимающей, лукавой улыбкой и тут же выскользнула, выпустив одну из его рук. Она закружилась и оказалась за его спиной. Кейл последовал за ней, не желая выпускать ее из поля зрения, не готовый отпустить.
Она протянула руку Киру.
Смеясь, Кир взял ее ладонь. Эйлин потянула обоих за собой. Кейл почти не осознавал, что делают его ноги; он следовал за ней инстинктивно, пока комната кружилась вокруг, наполненная ее звонким смехом. Снова и снова она уходила в поворотах и изгибах, но каждый раз возвращала взгляд к близнецам, и глаза ее светились все ярче с каждой секундой.
Музыка ускорилась, ритм взвился в восхитительную лихорадку. Не успел Кейл понять, что происходит, как Кир схватил его за свободную руку, и все трое оказались лицом друг к другу, образовав кольцо. Без единого слова они закружились, ускоряясь в такт с бешеным ритмом.
Взгляд Кейла скользнул к брату. На миг из глубин памяти всплыло детское воспоминание — он и Кир когда-то, мальчишками, держали друг друга за руки и точно так же двигались, кружась в траве. Он вспомнил ветер на щеках, шевелящий волосы, шуршание высокой травы вокруг, клубящиеся над головой облака. И то легкое щекочущее чувство в животе — то самое, что вернулось к нему сейчас.
Кейл, Кир и Эйлин закружились еще быстрее, так стремительно, что все вокруг обратилось в размытые тени. Оставались только сияющие глаза, широкие улыбки и теплые руки.
Вся вселенная тянула их в разные стороны, но они крутились наперекор ей. Зачем им вселенная? Они сами были даэвалисом. Они были вселенной друг для друга.
И вдруг они упали, рухнув на пол клубком переплетенных конечностей. Вскрик Эйлин превратился в заливистый смех, когда она свалилась сверху на близнецов, ее непослушные волосы рассыпались по лицу Кейла. Щеки его болели от улыбки, сердце колотилось быстрее ритма песни.