Слезы жгли глаза.
— Простите. Забудьте, что я спросила. Вы ничем не обязаны делиться, особенно чем-то таким, — начала она.
Кир отнял руку и поднес палец к ее губам.
— Мы рассказали о том, что с нами случилось, только одному человеку за всю жизнь, Эйлин, — сказал он.
— И даже тот не узнал всей правды, — добавил Кейл, голос которого на этот раз был напряжен.
— Даже близко, — вздохнул Кир и погладил ее губы, затем провел костяшками по щеке. — Но ты, Эйлин… — он замолчал на мгновение. — Ты наша на’дия. Мы не хотим нагружать тебя нашей печалью и болью.
Кейл поднял руку, ладонью с теплой, мозолистой кожей обхватил ее противоположную щеку и повернул ее лицо к себе. Его глаза — лишь намек на пурпур и синий в полумраке — встретились с ее глазами.
— И все же мы не желаем ничего скрывать от тебя.
Она накрыла их руки своими, крепче прижимая к лицу.
— Ты ведь сам объяснял, что такое даэвалис… Разве не значит это, что вся ваша боль и скорбь и моя тоже? И радость, и надежды… все ваше — мое?
Хотя она и не могла видеть близнецов достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, но готова была поклясться, что почувствовала их улыбку — почувствовала ее как тепло, распускающееся в груди.
— Ах, на’дия… Жаль, что мы не встретили тебя раньше, — сказал Кир. — Втроем нам удалось бы избежать многих страданий.
— Моя мама всегда говорила, что после черной полосы всегда следует белая, — проговорила Эйлин, сдерживая новые слезы. — Что испытания и трудности лишь делают счастливые времена слаще.
— А мы трое не понаслышке знаем, что такое трудности, — сказал Кейл.
Близнецы придвинулись к ней ближе, вернули руки к ее талии и возобновили свои неторопливые поглаживания. Эйлин снова накрыла их руки своими ладонями и закрыла глаза.
— Наша деревня называлась Итэрия, — начал Кир. — Она была прекрасной. Мирной. Настолько далекой от всего остального мира, и в то же время… словно целая вселенная сама по себе. Это было место…
— Полное чудес, — подхватил Кейл.
— Да. Полное чудес. Мой брат уже рассказал тебе о нападении Врикхана, — пальцы Кира чуть согнулись, когти скользнули по животу Эйлин сквозь ночную рубашку.
— Да, — мягко ответила она. — Он рассказал о ваших родителях… и о том, что вас забрали.
— Нас потащили к пиратским десантным кораблям вместе со многими другими юношами из деревни. С теми детьми, с которыми мы играли, учились, росли. С которыми смеялись. Эти корабли доставили нас на «Асказор» — флагман Врикхана, что висел на орбите Тилары.
— На руках у пиратов еще была кровь наших родителей, когда они надели на нас ошейники и загнали в клетки в грузовом отсеке.
Хвосты близнецов сильнее сжали ее ноги, и Эйлин ощутила странное давление на горле — призрачный холод, невидимый груз, от которого кожу пробил озноб. Она знала, что значит носить такие ошейники. Знала, как металл врезается в плоть, и как жестокие удары электричества пронизывают тело. Неважно, насколько красиво выглядели эти вещи — их единственным предназначеним было рабство.
Кейл продолжил там, где остановился брат:
— Нам бросили ведра, чтобы справлять нужду, и кидали объедки с тухлой водой, которые мы делили между сотнями пленников. Наши ссоры и драки доставляли им великое удовольствие.
Кир лениво теребил ткань ее рубашки, захватив когтями.
— Несмотря на жестокость, они не позволяли никому из нас умереть. В этом было еще больше жестокости. Намеренно причинять такие мучения, особенно детям…
— Они доставили нас на Кальдориус, — сказал Кейл. — Там под надзором могущественных преступных синдикатов продаются и покупаются любые запретные товары. Юношей держали парами, и мы с братом были среди них.
— То, что нас не разделили, — единственное благословение во всем этом, — голос Кира сорвался. — Девочек из нашей деревни… их разлучили с братьями и сестрами. Отняли все, что у них оставалось. Сделали еще более одинокими, чем мы с Кейлом когда-либо могли представить. И потом продали.
— Нас выстроили в ряд и выводили по парам, выставляя на продажу, — продолжил Кейл. Его тяжелое дыхание согрело ухо Эйлин. — Мы видели Врикхана там, в толпе, с ухмылкой на лице, пока его «товар» уходил с аукциона к тем, кто платил больше всех. Несвязанные пары даэв… ценнейший товар на Кальдориусе.
— Тогда мы понимали очень мало, — сказал Кир. — Знали только страх, горе. Боль. Нас купили и увели, растерянных. Помыли, одели, накормили. И, какими же мы были глупцами, подумав, что все кончилось. Что нас спасли.