Кир зашевелился, словно собираясь приподняться, его рука соскользнула с ее сердца к выпуклости груди, ладонь прошла по соску. Электрический взрыв удовольствия пронесся через нее, пронзая до самого центра.
Эйлин ахнула. Кир замер, губы приоткрылись. Его пальцы сжались на ее груди, дыхание перехватило, глаза расширились. Выражение Кейла было точно таким же.
Губы Кира дрогнули, будто он хотел сказать что-то, но звук не вышел. Стиснув челюсть, он начал убирать руку, Кейл последовал за ним, когти едва задели ее пах.
Ее тело взвыло — оно не могло стерпеть этой внезапной пустоты, не могло вынести, чтобы эта связь оборвалась, чтобы удовольствие закончилось. Она не могла выдержать даже малой дистанции между ними.
С дрожащим вздохом Эйлин отпустила подбородки и мгновенно прижала их руки своими, закрепив их на месте.
— Нет, — сказала она.
Их брови опустились, тела напряглись.
— Нет, — повторила она, тише. Провела языком по губам и выдохнула. Внутри что-то разгорелось, огонь голодный, похотливый, пожирающий. — Я… В прошлом у нас отняли выбор, и мы все страдали из-за этого. Но теперь мы можем выбирать сами. И я хочу этого. Хочу этого момента с вами. Хочу, чтобы вы меня трогали, хочу, чтобы вы меня изучили. Я хочу вас.
Эйлин посмотрела Киру в глаза и задержала взгляд, а затем так же посмотрела на Кейла.
— Я хочу вас обоих. Это мой выбор. А чего хотите вы?
24
Грудные клетки близнецов вздрогнули от одновременного вдоха, и они уставились на нее горящими глазами. Они склонили головы ближе, уткнулись лицами в ее волосы и щеки, горячее дыхание коснулось кожи, и разрывным хрипом прозвучало:
— Тебя, на’дия.
Кир сжал ее грудь, оказывая давление на сосок.
— Мы хотим тебя.
Кейл едва коснулся когтями нежной плоти чуть выше ее лона.
— Только тебя.
Их голоса были низкими, хриплыми, полными желания, жара и жажды, но под всем этим скрывалось куда больше. Боль, да, но и надежда. Обещание. Она знала: речь шла не только об этом мгновении. Когда они сказали, что хотят ее, они имели в виду все, во всех смыслах. Здесь и сейчас. Всегда.
Тяжелый, но сладкий жар разлился в ее центре, кожа вспыхнула, заныла, там, где касались близнецы, пробежали искры. Достаточно было лишь выгнуть спину — и сосок сам скользнул бы о шершавую ладонь Кира; достаточно было чуть подать бедра — и пальцы Кейла коснулись бы ее самой сути.
Но она не сделала этого. Не после всего, что они рассказали. Она оставила выбор за ними, позволила им держать все под контролем.
И это было ее решение. Не отнятое, а подаренное. Хотя Эйлин знала Кира и Кейла всего несколько дней, она доверяла им полностью — сердцем, телом и душой.
Эйлин повернула голову и провела губами по лбу Кира.
— Тогда возьмите меня. Как только захотите.
Кейл опустил лицо к ее шее, задел губами кожу и жадно вдохнул. В груди его зародился рычащий звук, и Эйлин ощутила, как вибрация прошла через ее руку, усилив томление внутри. Она откинула голову, открывая ему доступ, веки дрогнули и сомкнулись.
Но как только глаза закрылись — вокруг ее сознания сомкнулись нависшие, злые тени. Тело напряглось, дыхание сбилось, сердце забилось чаще.
Нет. Не сейчас. Не с ними.
Теплые губы коснулись ее виска, и голос Кира разогнал мрак:
— Останься с нами, Эйлин. Нет света и тьмы, нет будущего и прошлого. Есть только этот миг.
— Только ты и мы, — прорычал Кейл. Один из его клыков скользнул по ее шее, и губы Эйлин дрогнули, выдох вырвался, прерывистый, когда внизу все сжалось от острого толчка желания.
Кир приподнялся, его свободная ладонь проскользнула под голову Эйлин, поддержала ее, а другая убрала с лица упавшую прядь.
— Открой глаза.
Она повиновалась и увидела его лицо всего в нескольких сантиметрах. Полуприкрытые глаза, в которых горели огонь и глубина, были устремлены только на нее. И пока она держала его взгляд, тени отступали. Сердце не замедлило бега, но теперь оно стучало не от страха.
— Все, что мы делили, и все, что еще разделим, прекрасно, на’дия, — промурлыкал он. — Ничто не осквернит наше время с тобой. Никогда.
Его губы опустились на ее. В этом поцелуе не было поспешности, но он был уверен, требователен и в то же время нежен.
Эйлин раскрылась ему, выдохнув, и он вдохнул ее дыхание, вернув его ей снова. Веки сомкнулись вновь, но тьма за ними больше не была наполнена тенями — в ней сияли синие и пурпурные отблески. Она обвила рукой Кира, пальцами зарывшись в его волосы. В поцелуе пылало голодное, спрятанное под внешним спокойствием, желание.