Кейл наклонился ближе, дыхательные щели раздулись от глубокого, рваного вдоха.
— И пахнет она так сладко.
Эйлин залилась румянцем, глядя на Кейла, даже когда ласки Кира все выше поднимали ее возбуждение.
В глазах Кейла вспыхнул голод. Он склонил голову еще ниже и провел тыльной стороной пальца по ее влажным складкам. Когда костяшка задела клитор, тело Эйлин вспыхнуло, дыхание сбилось, и новая волна жара наполнила ее изнутри.
Кейл замер. Его бровь выгнулась, взгляд метнулся вниз.
— Что это было? — спросил Кир, на миг замедлив свои движения.
Из груди Кейла вырвался рык — одновременно задумчивый и хищный. Он раздвинул ее киску шире, поставив указательный и большой пальцы по обе стороны, и другой рукой начал поглаживать ее клитор подушечкой пальца.
Из горла Эйлин вырвался глухой стон, ресницы затрепетали, голова откинулась назад. Кейл продолжал изучение, водя по этому крошечному бугорку медленно, лениво, превращая легкие искры удовольствия в нечто гораздо более сильное. Все это время Кир не переставал дразнить ее грудь.
Эйлин сжимала простыню в кулаках. Близнецы смотрели, не отрываясь. Вскоре она уже задыхалась и извивалась, ища все больше давления, все сильнее, пока наслаждение скручивало ее нутро тугими витками.
Они прерывисто выдохнули и прекратили свои мучительно-дразнящие движения.
— Наслаждение, — произнес Кейл, голос дрогнул. — Это чистое наслаждение.
Сжимая ткань все сильнее, Эйлин изо всех сил старалась удержать бедра, чтобы не выгнуться навстречу его пальцам, так отчаянно желая большего трения, большего давления. Она дрожала, захлебываясь ощущениями, горя изнутри. Прикосновение Кейла оказалось слишком кратким.
Губы Кира растянулись в улыбке, но глаза оставались полуприкрытыми, полными жара. Его пальцы чуть сильнее сжали ее сосок, почти заставив вскрикнуть от томления. Он промурлыкал:
— Никогда еще не было так хорошо.
— Вы… чувствовали это? — выдохнула Эйлин.
— Отголоски, — Кейл раздвинул ее киску еще шире, усилив контраст между прохладным воздухом и жаром своего прикосновения. Его палец скользнул к самому входу, осторожно собирая влагу. Даже одно это движение, его присутствие там, сделало пустоту в ней еще явственнее. Она должна быть заполнена. Он должен заполнить ее.
Он убрал палец. Все в Эйлин кричало, требуя последовать за ним, но она могла лишь наблюдать, как Кейл поднес палец ко рту, высунул заостренный язык и медленно слизал с кожи блестящую влагу.
Кир заворчал, обнажил клыки и сильнее вцепился в ее грудь, закрыв глаза.
— Она вкусная.
Когти Кейла врезались в бедро Эйлин. Направив взгляд на ее пизду, он приоткрыл губы и засунул палец в рот. Вынув его вновь, он прохрипел:
— Восхитительно.
Взгляд блаженства на чужеродных лицах близнецов был потрясающ.
Эйлин выдохнула, и от сжатия внизу все ее тело задрожало. Она была на краю — так близко к тому, чтобы сорваться и утонуть в море наслаждения, какого не могла себе представить, — но одна она не добилась бы этого.
Раньше она уже знала это мучение. Знала это желание, это пожирающее чувство, но тогда его не зажигало чье-то прикосновение — оно вспыхивало только во время нежеланной, навязчивой лихорадки.
Но в этот раз оно настоящее. Это желание ее. Ее тело откликалось на Кира и Кейла потому, что она хотела их, а не потому что какой-то препарат овладел ее разумом.
Эйлин просунула руку в волосы Кира, нуждаясь в опоре.
— Пожалуйста, — умоляла она. — Не оставляйте меня так.
— Никогда, на’дия, — Кир благоговейно провел пальцами по ее щеке. Он склонился над ней, поймал взгляд Эйлин и опустил губы.
Она без колебаний ответила на поцелуй, приняла его жаркое дыхание и притянула сильнее, закрыв глаза. Она ощущала, как Кейл двигается между ее ног, но поцелуй Кира отвлек ее, пока теплое дыхание Кейла не коснулось ее киски.
Кир оторвал голову, прекращая поцелуй. Эйлин держала его за волосы, пока он оставлял поцелуи вдоль челюсти к подбородку, затем вниз по шее и через ключицу, в то время как дыхание Кейла дразнило ее самые чувствительные места. Предвкушение ускоряло ритм ее сердца; все, что она чувствовала, уже было почти невыносимо. Еще немного — и ее мозг бы взорвался…
И она хотела этого. Сильнее всего на свете.
Пальцы Кейла сжались на внутренней стороне ее бедер, кончики когтей снова укололи кожу. Она вздрогнула, когда дрожь растеклась от этих точек.
Как ни странно, она нашла в себе силу открыть глаза и посмотреть вниз на Кейла.
Он лежал между ее ног, глаза горели голодом и похотью. Пряди его аккуратных волос спадали на лицо.