Эйлин повела ладонью вниз по его торсу, ее прикосновение пробежало мурашками по коже, заставило живот напрячься, пока рука не остановилась у пупка.
Кир замер. Он жаждал, чтобы она продолжила свой путь, но не мог полностью заглушить сомнения. Единственное сексуальное удовольствие, что они с Кейлом когда-либо испытывали, было навязано им. Тогда они были всего лишь невольными участниками актов, служивших лишь прихоти их бывшей хозяйки. Даже сейчас, лежа рядом с на’дией, чувствуя ее ладони на своем теле, Кир боролся с темными воспоминаниями.
Листай прикасалась к близнецам не ради их наслаждения, а ради власти. Для нее это было еще одним способом держать их под контролем. Именно это и доставляло ей истинное удовольствие.
Как бы ни жаждали братья прикосновений Эйлин, они все еще заживляли свои раны. Она — тоже. Все трое жили в тени прошлого.
И какими бы правильными ни казались их отношения, все происходило слишком быстро. Кир и представить не мог, каким странным это должно казаться терранке — мысль о том, чтобы стать частью даэвалиcа. Само понятие даэвалиcа наверняка было ей чуждо. Но узы, что они предлагали Эйлин, не имели равных среди ее народа: глубже, крепче и полнее, чем любая известная им связь.
Когда близнецы откроются ей полностью, когда достигнут кульминации с ней, в ней — тогда трое будут связаны. Обратного пути не будет. Кир и Кейл должны были знать, что она уверена. Что она этого действительно хочет.
И все же, несмотря на сомнения, Кир верил. Их узы будут заключены, когда все трое окажутся готовы телом, разумом и душой. Тогда их союз станет… совершенным.
Кир открыл глаза и взглянул на ее лицо.
Эйлин смотрела вниз на свою руку. Брови сдвинуты, губы поджаты в легкой хмурой гримасе. Шепот ее внутренней борьбы донесся до него сквозь еще не заключенную связь.
Кейл, прижимавшийся к ее спине грудью и державший руку на ее животе, тоже открыл глаза.
Эйлин сжала пальцы в кулак, тяжело вздохнула и отняла ладонь. С осторожными, выверенными движениями она подняла кисть Кейла, убрала ее со своего живота и положила на матрас позади себя. Потом повернулась, и ее затвердевший сосок скользнул по боку Кира, пока она поднималась, садясь.
Поймав кончик хвоста Кейла, она мягко размотала его со своей ноги.
— Нет легкого выхода из этого бутерброда, — пробормотала она, освобождаясь и от хвоста Кира.
Киру стоило огромных усилий не рассмеяться, даже губы Кейла тронула улыбка.
Эйлин поднялась, и веселость близнецов мгновенно угасла, стоило их взгляду упасть на ее округлые бедра и упругие ягодицы. У нее не было хвоста и длинных гибких конечностей, свойственных даэвам, но это ничуть не умаляло ее притягательности.
Эти изгибы сводили Кира с ума, влекли его, требовали внимания. Дело было не в экзотичности — она была просто совершенна. Вершина красоты, о которой он не смел мечтать.
Эйлин была создана для Кира и Кейла.
Смотреть, как она уходит обнаженная, оказалось куда более суровым испытанием, чем предыдущее. Кир жаждал вскочить, рвануть к ней, обхватить ладонями ее бедра, жаждал провести руками по ним, развести их и вновь вкусить ее.
У Кира пересохло во рту от одного воспоминания о ее вкусе.
Но он хотел большего, чем вкус. Он жаждал познать блаженство, погружаясь в ее горячие глубины, когда ее тело жадно обхватывает его член, когда каждое малейшее проявление наслаждения в ней, самое крошечное, отзывается в нем через их соединение.
Он хотел, чтобы Эйлин стала их полностью, и чтобы они стали ее. Хотел всю ее — во всем.
Но прежде, чем это случится, им с Кейлом предстояло сломать барьеры, мешающие создать даэвалис со своей на’дией.
Эйлин открыла душ и шагнула внутрь. Вода зашумела вскоре после того, как дверь закрылась.
Кейл перевернулся на спину, опустив руку себе на лоб.
Я разделяю твою муку, брат, — послал он, его аэ́рис звучал натянуто, — но ждать осталось недолго.
Шум падающей воды наполнил комнату мягкой, ненавязчивой музыкой. Пар начал собираться на стеклянных стенках душа, вскоре скрывая Эйлин от глаз близнецов.
Кир повторил позу брата. Он остро ощущал расстояние между ними и не мог не думать о том, как идеально заполнила бы его Эйлин. Как идеально она уже его заполняла.
Улыбнувшись, Кир покачал головой.
То, что было между нами прошлой ночью…
Их возбуждение стало для них тяжким испытанием, пока они заботились о нуждах Эйлин, но Кир ни о чем не жалел. Впервые в жизни он и Кейл дарили удовольствие по собственной воле, и в этом акте они обрели невообразимое удовлетворение. Никогда прежде они не поверили бы, что захотят сделать это. Что желание так быстро перерастет в жажду, в потребность, от которой они мучились даже сейчас.