Даже если бы мы сложили свои мысли воедино, у нас все равно не хватило бы слов, чтобы это описать, — откликнулся Кейл.
А раз так… я и представить не могу, что мы ощутим, когда завершим даэвалис полностью.
Кейл издал звук, наполовину довольный вздох, наполовину беззаботный смешок. Кир никогда не слышал ничего подобного от брата — даже в детстве.
И я не могу. Но я жажду узнать, — послал Кейл.
Улыбка Кира угасла.
Она тоже жаждет этого, но…
Кейл хлопнул хвостом по постели.
Но она еще не готова. Она не знает, что это будет значить.
Не мы ли сами не готовы, Кейл? Это мы колеблемся, а не Эйлин.
В их связи мелькнула искра гнева, но направленного внутрь. Прошлой ночью они не лгали: все было для Эйлин, для ее удовольствия. Отказавшись от собственных желаний, они сделали все ради нее, но в то же время уберегли себя от необходимости сталкиваться лицом к лицу с собственными сомнениями.
Скоро, Кейл. Мы почти там. И в этом нет ничего постыдного.
То, что мы продвинулись так сильно, так быстро… — Кейл тяжело вздохнул. — Какая-то часть меня говорит, что я не должен позволять себе держаться за эту надежду. Что это не может быть правдой. Что это не может продолжаться.
Кир провел пальцами по волосам, убрав руку с лица.
Та же часть есть и во мне.
Но ведь ты был уверен в ней с самого начала.
Уверен в ней, да. Но в нас?.. — Кир медленно выдохнул, глядя невидящим взором в потолок. — Мы сами убедили себя в том, что этого никогда не будет, что у нас не может быть этого. Эта часть меня говорит, что все это невозможно… но потом я смотрю на нее…
Нежный, напевный гул перелился сквозь шум воды в простую мелодию, вскоре переходя в слова на языке, которого Кир и Кейл никогда не слышали.
Близнецы одновременно подняли головы с подушек и посмотрели на душ. Сквозь затуманенное стекло Эйлин была лишь размытым силуэтом бледной кожи и огненных волос, ее движения плавно отражались в танце пара. Голос же, наполненный эхом внутри кабины, разрастался, перекрывая сам себя, становясь резонансным, сильным, завораживающим.
В груди Кира разлилось тепло, и оно разошлось по венам, заливая все тело.
— И вот она, — сказал Кир.
То же тепло исходило и от Кейла, когда близнецы поднялись. Кир согнул ноги и опустил руки на колени, Кейл сложил ноги и уперся в них ладонями. Голос Эйлин наполнял комнату, а они чувствовали ее песнь сердцем, душой, знали — это реально.
Это не было выступлением. Она не стояла на сцене, не развлекала, не играла роль. Эмоция в ее голосе была неподдельной. Их возлюбленная открывала им душу так ясно, как только могла. Она вкладывала в каждую ноту всю радость, всю страсть и всю тоску своего сердца, и хотя близнецы не понимали слов, эти чувства находили отклик в них.
Хвост Кира скользнул по постели, качаясь из стороны в сторону.
— Наша на’дия сияет.
— Да, — мягко ответил Кейл. — Если бы хоть что-то пошло иначе, если бы мы поступили так, как я хотел… мы бы ее потеряли.
Кир покачал головой и оторвал взгляд от Эйлин, чтобы посмотреть на брата.
— И это то, куда уходят твои мысли, когда ты впервые слышишь, как она поет от всего сердца?
Губы Кейла сдвинулись в легкую, печальную улыбку.
— У меня есть сожаления, Кир. Есть стыд. Но ничто не давит на меня так тяжело, как то, что связано с ней.
— Я думал, мы уже прошли через это.
— Такое не забывается так легко.
Кир вздохнул и перевел внимание обратно на душ.
— Может быть, — ответил он, — или может быть, тебе просто нужно больше помощи, чтобы научиться ценить то, что у нас сейчас есть.
— Мое растущая признательность ее только усугубляет боль.
— Гнев. Месть, — Кир повернул ладони вверх и уставился на них, замечая грубые мозоли и бледные шрамы. — Мы давно решили воплотить в себе эти вещи, стать ими. Но это решение не обязательно должно быть окончательным, брат. Мы можем выбрать стать кем-то другим.
На краю поля зрения Кейла пальцы сжались, когти врезались в ногу.
— Чем мы можем выбрать быть? Как это выбрать?
Кир пожал плечами.
— Мы выбираем быть ее. Ее партнерами. Ее на’дивали.
— А если мы не знаем, что это значит?
— Разберемся по ходу. Вместе, — Кир встал на ноги, поднял руки над головой и потянулся. — Мы не двинемся вперед, если будем цепляться за прошлое. Не нужно забывать, но можно отпустить.