Он улыбнулся, затем успокоил сосок языком.
— Позволишь ли ты нам снова доставить тебе удовольствие, на’дия?
— А если я захочу доставить удовольствие вам? — прошептала она и, не сдержавшись, прикусила губу и застонала, когда Кир всосал в рот другой сосок. Каждый рывок по нежному бугорку шел прямо к ее клитору. Ее влагалище сжалось, и она вцепилась пальцами в его волосы, выгибаясь навстречу в жажде большего.
Что-то ласкало ее влажное лоно хитрыми касаниями, через мгновение она поняла, что это хвост Кейла.
Кейл положил руки ей на бедра и массировал плоть.
— Твое удовольствие доставляет удовольствие и нам.
— Но я хочу… — ей было трудно думать сквозь туман желания. — Я хочу…
Кир отпустил ее сосок и нежно поцеловал его.
— Со временем, на’дия.
— Скоро, — сказал Кейл. — Доверься нам, Эйлин.
— Я доверяю вам, — прошептала Эйлин.
Их груды мускулов вибрировали у ее груди.
Кир убрал руку со спины, просунул ее между их тел и охватил лобок.
— Ах, Эйлин, ты такая горячая, такая влажная, — он поцеловал ее грудь прямо над сердцем, пока пальцы играли с нежными складками. Собрав ее соки, он осторожно круговыми движениями распространил влагу подушечкой пальца по клитору, следя, чтобы когти не поранили.
Эйлин вздохнула, сжав бедра вокруг его талии. Пара легких движений ловких пальцев полностью подавили ее, отдав под его контроль. Она извивалась, не в силах оставаться неподвижной.
Кир глубоко вдохнул и обнажил зубы; черты его лица были напряжены от желания, зрачки сжались до щелочек.
— Я никогда не устану от твоего запаха.
Грудь Кейла плотно прижалась к ее спине. Оказаться в клетке между двумя большими, сильными телами должно было бы заставить Эйлин чувствовать себя маленькой и беспомощной, запертой и испуганной, но с Киром и Кейлом она не ощущала ничего подобного. Она знала, что в их объятиях ей безопасно. Она знала, что ее любят.
Эйлин откинулась на Кейла. Грохочущее биение его сердца передавалось ей в тело. С урчанием он обвил ее рукой и схватил одну из грудей, разминая мягкую плоть. Он сжал и потянул затвердевший сосок, раздувая внутренний огонь.
Хвост Кира размотался и скользнул по ноге Эйлин. Он прошел сумасшедшей тропой, оставляя после себя пылающую кожу, пока наконец не коснулся ее влагалища. Кир засунул кончик в ее проход, растягивая, и вытащил лишь на мгновение, прежде чем вогнать сильнее, глубже.
— Кир, — простонала Эйлин, голова откинулась на плечо Кейла.
— Обожаю то, как ты говоришь мое имя, — прорычал Кир. Он взял в рот другой ее сосок и водил вокруг него языком, доводя ее до всхлипов и заставляя вцепиться в его волосы.
Его проказливый хвост делал толчки, вдавливаясь все глубже и глубже, в такт манящему ритму пальцев на клиторе. По телу ее пошли потоки наслаждения, собираясь в самом центре.
Пока он оставлял поцелуи вдоль ее шеи и касался кожи клыками, Кейл опустил другую руку и просунул ее между ягодиц до тех пор, пока пальцы не коснулись анальной дырочки. Ее дыхание прервалось, и глаза расширились, когда он провел по ней.
— Ты не даэва, — хрипло сказал Кейл у самого ее уха, — но мы все равно можем взять тебя так, как должны на’дивали.
— Вместе, — выдохнул Кир.
Мгновенная вспышка сомнения, охватившая ее от его прикосновения, исчезла так же быстро, как и появилась. Она хотела их. Она хотела этого.
Вместе.
Эйлин обхватила ладонью челюсть Кейла, повернула лицо к нему и встретила его взгляд. В его глазах горел огонь такой силы, что жег прямо ее душу.
— Да.
Кончик его хвоста снова скользнул по ее складкам рядом с тем местом, где все еще работал хвост Кира, и собрал ее нектар. Он отодвинулся и тут же заменил его пальцы у ее попки. Не отводя взгляда, Кейл решительно протолкнул хвост сквозь тугую дырочку.
Эйлин резко втянула воздух. Боль, жжение, растущее давление — Кейл продвигался все глубже, и неглубокие толчки хвоста все сильнее растягивали ее. Эйлин нахмурилась, руки вцепились в близнецов еще крепче.
Пальцы Кира ускорились на клиторе, заставив ее извиваться и всхлипывать.
— Мы с тобой, на’дия, — прошептал Кир.
— Я знаю, — прохрипела она.
— Останься с нами, — приказал Кейл.
Давление от вторгающегося хвоста Кейла в сочетании с толчками Кира и его ласками доводили плоть Эйлин до дрожи, и вскоре боль сплелась с зарождающимся наслаждением.