Сколько до входа в атмосферу? — послал Кейл.
На периферии Кир промелькнул по голографическим экранам.
Один час, тридцать семь минут, шестнадцать секунд.
Руки Кейла сжались вокруг штурвалов.
Насколько велик этот шторм?
Через небольшую паузу в их связь пришла мысль Кира, тяжелая от беспокойства.
Он окружает Омегу IV целиком.
Был шанс, что шторм пройдет до того, как щит падет. Такой шанс существовал, но он был крайне маловероятен. И не было сомнений, что щит пошатнется задолго до того, как «Клык» достигнет места… по крайней мере при нынешней скорости корабля.
Они просто использовали инерцию, которую «Клык» набрал во время своего последнего прыжка. Их запасов было достаточно для пятидневного путешествия, поэтому близнецы сочли разумным не включать двигатели и не рисковать дальнейшими отказами систем.
Но ситуация изменилась.
Брат, — послал Кир мысленно, — это окажет огромное давление на и без того поврежденные двигатели и серьезно ограничит энергию, которую мы сможем перенаправить на щит.
Кейл уставился на Омегу IV, на точку Навайра, и вытянул хвост назад. Его кончик коснулся ноги Эйлин и аккуратно обвил ее лодыжку. Это было все, что он мог дать сейчас, лучшее утешение, которое он мог подарить ей и себе. Хотя он не видел этого, он почувствовал, что брат сделал то же самое с другой ее ногой.
Так долго Кейл подходил к жизни с расчетом и отстраненностью. Он планировал каждый шаг и просчитывал переменные, даже понимая невозможность точного предсказания. Он взвешивал риски и выгоды ради мести, охранял эту цель словно самое хрупкое в мире. Как будто это было единственное, что имело значение.
Но это никогда не было единственным. Эйлин изменила все, а раньше был только Кир. Теперь они были триадой…
И чтобы сохранить это, Кейл готов был на все.
Он сильнее сжал штурвал одной рукой и оторвал другую, опуская ее к панели управления двигателями.
Кир и Кейл встретились взглядами.
— Ты уверен? — спросил Кир.
— Нет, — ответил Кейл и бросил взгляд на Эйлин, как и его брат. Их глаза встретились, образуя священный треугольник, очертание даэвалиса, шепот того, что должно было произойти, когда они переживут это.
— Но ждать случая нельзя. Мы должны создать его сами, — продолжил он.
Эйлин рассмеялась по-настоящему, хотя страх еще жил в ее глазах.
— Не уверена, что мама имела в виду это, когда говорила «жизнь или смерть», — ее лицо смягчилось. — Но… я вам доверяю. Вам двоим.
Кейл чуть плотнее обвил хвост вокруг ее ноги и отвернулся. Снова он сражался, чтобы выровнять курс «Клыка» по направлению к цели.
Надеюсь, мы не взорвемся. — проскользнуло в мыслях Кира.
И я желаю того же, — ответил Кейл мысленно. Он запустил двигатель.
Звук средней тональности вспыхнул сквозь общий гул раскачивающегося судна — жужжание высоких частот, пронзительное и пронзающее. Оно вибрировало через палубы, через пульты, через воздух, проникало в плоть Кейла и отдавалось в костях. Звук нарастал циклами, пронизывая все, и вскоре он стал настолько высоким, что Кейл перестал его слышать, но ощущение и дискомфорт не проходили.
Дрожание корабля стало сильнее. На экранах перед Кейлом мигали предупреждения, но он не отрывал взгляд от метки курса, увеличивая мощность форсажа. Снаружи свет становился ярче, заслоняя все больше и больше вида.
Тише, — пронеслось в его голове.
Кейл продолжал поднимать рычаг. Экран, отслеживавший работу щитов, снова вспыхнул тревожными индикаторами, так же как и десяток других. Поровну разносящихся по кабинным панелям звуков нагрянул шквал сирен, наполняя трепещущий воздух резкими, диссонантными трелями. Системы отказывали; целые отсеки выключались.
Сбалансируй питание, Кир.
Я пытаюсь, Кейл.
Кейл вжал еще сильнее. Чем быстрее нарастала скорость «Клыка», тем мощнее становились силы, пытавшиеся сорвать корабль с курса.
Кейл…
Кейл сжал зубы; казалось, что челюсть вот-вот треснет от нагрузки и того безумного шума, что пронизывал все вокруг. Ноздри его раздулись, он тяжело выдохнул.