Я занят, Кир.
У нас перегревается двигатель, и падает давление в системе жизнеобеспечения, — донесся тревожный импульс.
Кейл не отпускал рычаг.
Страх Эйлин сливался с тревогой близнецов; смесь становилась горькой от вибраций, шума и ослепляющих вспышек цвета. Корабль звенел и трещал всеми стыками, словно вот-вот развалится.
Держимся. Мы должны держаться.
Это не тот конец, которого мы хотим для нас.
Все, что Кейл видел теперь, — индикатор и размытый силуэт Омеги IV, все остальное — дикий ореол света. Гул двигателя перешел в тяжелое урчание. Внизу поля зрения индикаторы питания пульсировали: падали, мигали, гасли.
Вселенная — хаос, но Кейл цеплялся за порядок и контроль. Количество и сила факторов, пытавшихся уничтожить их даэвалис, не имело значения — он не допустит, чтобы брату и их паре был причинен вред.
Скорость «Клыка» росла, и цель приближалась.
Напоминаю, Кейл, — пульсировал Кир сквозь какофонию звуков — нам нужны рабочие двигатели, чтобы затормозить!
Индикаторы щитов мигали, предсмертно подавая сигналы; тревожные иконки моргали повсюду: двигатели на грани, ресурс почти исчерпан, все, что могло пойти прахом, вот-вот развалится.
Не глядя вниз, Кейл опустил руку и вызвал интерфейс полета на дисплей. Голографические линии прорисовали траектории сквозь окрашенный взрывами вид, отметили планету, вычислив текущую траекторию судна в зависимости от скорости, указали расстояние и время до входа в атмосферу и посадки.
Очень, очень близко.
Кейл…
С каждой секундой все становилось ближе и ближе.
— Кейл! — услышал он голос Кира в реальности, и сердце сжалось.
— Слышу, Кир, — отозвался Кейл вслух.
Держись, на’дия.
Кейл дал задний импульс двигателям. Корабль затрясло с новой силой, скрежет и грохот заглушили вопли сирен.
Скорость резко упала.
— Угол слишком крутой, — отрезал Кир.
— Вижу, — рявкнул Кейл, расслабил пальцы, переставил руки, и сильнее ухватился за штурвалы, следя за падающей скоростью корабля.
Кир прорычал и затемнил экран, готовясь к тому, что должно было произойти.
Кейл повернул «Клык». Неприятие и замешательство Кирa промелькнуло через их связь, но эмоций и так уже было слишком много, чтобы заострять внимание на одной. Сражаясь со множеством сил, стремящихся разорвать корабль или столкнуть его с курса, Кейл аккуратно изменил угол. Его сердце колотилось все быстрее с каждой секундой.
— Кейл, мы…
— Перенаправь все, что можно, в щит, — сказал Кейл, отключая реверсные двигатели. Он чуть поднял нос «Клыка»; времени больше не было.
Огонь вспыхнул по голографическому окну, когда корабль вошел в атмосферу Омеги IV. Оранжевое, красное, фиолетовое, белое — языки пламени плясали и искрились, соревнуясь с феерией космического шторма. Внешние вибрации утихли, оставив только пронзительное жужжание двигателей.
И сквозь этот огонь Кейл разглядел редкие тучки и землю далеко-вдалеке внизу. Это была не пышная, живая равнина его родного мира и не сияющий город Артос, но это была твердая почва, и ему казалось, что он так давно не чувствовал под ногами земли.
Убедись, чтобы мы не врезались в землю слишком уж сильно, брат.
Сигналы тревоги продолжали пульсировать, вопить и пищать, но Кейл сосредоточился лишь на том, чтобы провести корабль сквозь атмосферу, доверяя брату все остальное.
На голограмме всплыло новое предупреждение — отказ двигателя.
Все в щит. Кир. Прямо сейчас!
Но руки Кира уже мчались по приборам, внося корректировки быстрее, чем Кейл успевал проследить глазом. Пламя продолжало биться по энергетическому полю в этом слепящем представлении. Отсутствие рева двигателей было жутко заметно в относительной тишине, без их гудения кабина стала почти неуютно тихой.
Тяжелое дыхание Эйлин заполнило эту тишину, только тогда Кейл понял, что сигналы тревоги заглушил брат, но они все равно отозвался у него в ушах воспоминанием.
Пламя стихло, открывая все больше и больше вида на планету, пока, наконец, огонь не пропал вовсе.
— Мы смогли, — сказал Кир с облегченным смешком.
У Кейла на губах растяннулась улыбка. Атмосфера планеты поглотит худшее от космического шторма — значит, энергетический щит уже не будет решающим для их выживания.
— Вау, — выдохнула Эйлин.
Это одно, задыхающееся слово привлекло внимание близнецов к ней. Она уставилась в переднее голографическое окно, ее голубые глаза сияли, лицо растянулось от изумления.