Кир схватил лицо Эйлин обеими руками и наклонился к ней, почти нос к носу, приковывая внимание. Его голос был низким и гулким:
— Дыши. Боль пройдет.
Эйлин удерживала его взгляд. Страх требовал задержать дыхание, избегая боли, но доверие к парам было сильнее. Она сделала дрожащий вдох, затем еще один и еще. Жжение уменьшалось с каждым вдохом.
— Хорошо, на’дия, — сказал Кейл.
Кир провел большими пальцами по ее щекам.
— Продолжай дышать. Тело просто адаптируется к инопланетной атмосфере.
Она забыла об инъекциях, которые ей сделали перед отлетом с Земли — это было годы назад, в другой жизни. Перед межгалактическим путешествием всем людям вводили соединение, позволяющее телу адаптироваться к различным условиям, которые они могут встретить среди звезд.
За исключением жжения от иглы и легкого зуда на час или два, это не давало ей повода вспоминать о ней снова.
Но Эйлин была чертовски благодарна за это сейчас.
— Лучше? — спросил Кир.
Она выдохнула дрожащим, долгим выдохом и кивнула.
— Хорошо, — сказал Кейл, прижимаясь лбом к ее макушке.
— Вы… тоже это ощущали? — спросила она.
— Нет, мы нет. Дэвы устроены иначе, — Кир отстранился и поднял руку, коснувшись боковой стороны носа, показывая маленькие щелочки.
— Наш вид эволюционировал так, чтобы выдерживать колебания уровня токсинов в воздухе, — добавил Кейл. — Наш родной мир порой бывал суров. Эти носовые щели обеспечивают естественную фильтрацию. Мутагены Консорциума лишь усилили эту особенность.
Эйлин раньше замечала эти крошечные щелки, но казалось невежливо указывать на лицо и спрашивать: что это?
Она сделала еще один глубокий вдох, на этот раз без боли, и с облегчением выдохнула.
— Я в порядке.
Кир с легкой улыбкой отпустил ее лицо и взял ее свободную руку, став рядом. Кейл удерживал другую руку, встав с другой стороны.
Близнецы шли с ней вперед, и теперь, когда она не была отвлечена страхом умереть от ядовитого воздуха, она оглянулась.
Если на верхней палубе не было видно повреждений, то грузовой отсек выглядел совсем иначе. Панели с потолка и стен упали, обрывки проводки свисали сверху, несколько половиц были смещены или деформированы. Некоторые кровати, аккуратно размещенные вдоль стен, сломались. Матрасы были разбросаны, каркасы перекошены. Один из шкафов открылся, одежда была разбросана по отсеку.
Троица двигалась к трапу, Кейл шел впереди, ведя ее через особенно поврежденный участок пола, и они вышли из «Клыка». Эйлин замерла у подножия трапа, одним ботинком зависнув в сантиметрах над землей.
Кейл сжал ее руку.
— Что случилось?
— Я просто… Я прошла через несколько космических станций, прежде чем оказалась в «Вечном Раю», но никогда не ступала на другую планету. Только на Землю. И… после трех лет плена… — она посмотрела на него. — Наверное, часть меня немного боится.
— Не бойся, на’дия, — сказал Кейл, улыбаясь так, что сердце таяло.
— Мы с тобой, — добавил Кир. Когда Эйлин посмотрела на него, она увидела в его глазах эту интенсивность, этот огонь, который говорил: он сразится со всей вселенной, чтобы защитить ее.
Эйлин поставила ногу. Земля была твердой и каменистой, скрипя под подошвой. Страх сменился растущим волнением. Она следила за ногами, делая первые шаги прочь от корабля. В камнях мерцали маленькие отражающие частицы, сверкающие, когда она проходила мимо. С ними контрастировали куски тусклого, обгоревшего металла и обломки, явно с корабля.
Но было что-то еще, что не поддавалось объяснению — слабое свечение, струящееся по земле в постоянно меняющихся цветах.
Она подняла взгляд.
Эйлин ожидала тягучей темноты, зловещих теней и сурового, беспощадного инопланетного ландшафта. Но в этот момент она почти не замечала окружения — ее внимание было полностью устремлено к небу.
Воздух покинул легкие, когда она увидела небо. Бесчисленные звезды сверкали над головой, на фоне темно-синих и фиолетовых оттенков. Волны света простирались перед ними, охватывая небеса так далеко, как только видели глаза. Потоки зеленого и синего, розового и пурпурного, красного и оранжевого, мерцающие и гипнотизирующе текущие.
Несмотря на ужас их посадки на эту планету, снаружи корабля уже была видна красота. Но это… это было совершенно другого уровня. Губы ее приоткрылись, и она смотрела вверх с изумлением.
И тогда она поняла — она в неизведанном мире, кто знает, сколько тысяч или миллионов световых лет от Земли, наблюдает за потрясающим световым шоу в небе, и ее родителей здесь нет, чтобы разделить этот момент. Но впервые после их утраты это было нормально. Потому что она носила память о них в сердце… и она не была одна.