Близнецы улыбнулись ей — Кир легко и тепло, в его глазах отражался весь пыл его страсти; Кейл медленнее, чуть серьезнее, но оттого не менее сильно, ведь его улыбка приоткрыла ту часть сердца, которую он всегда берег.
— Когда настанет момент, мы это почувствуем, — мягко сказал Кир.
— И мы втроем станем единым целым, — добавил Кейл.
***
В тот год, когда Эйлин исполнилось шестнадцать, она с родителями несколько месяцев путешествовала по западным штатам Америки. Из Вайоминга в Колорадо, потом южнее — в Нью-Мексико, дальше в Аризону и Калифорнию, а оттуда снова на восток, в Неваду. Везде находилось, на что посмотреть, и она дорожила воспоминаниями об этом путешествии. Но один штат все же выделялся среди остальных.
Юта.
Потому что именно там произошло нечто редкое, случавшееся всего раз в несколько лет — у МакКоннеллов нашлась целая неделя свободного времени. Ни обязательств, ни выступлений, ни причин мчаться дальше.
Они провели ту неделю в походе с палатками по дикой местности Юты, чаще всего вдоль рек и ручьев. Пели у костров по ночам, пробовали рыбачить днем, исследовали, отдыхали и просто наслаждались жизнью. Неделя оказалась такой особенной, что ее отец почти не жаловался на солнечные ожоги — по крайней мере до того момента, как снова взял в руки гитару на следующем концерте.
Омега IV напомнила ей Юту. Да, растения и камни здесь были другими, и небо — другого оттенка синего, но ощущение было схожим. В обоих местах возникало чувство, что ты находишься посреди бескрайней пустоши, окруженный одной лишь возможностью.
Выступления в «Вечном Раю» по несколько раз в день поддерживали Эйлин в форме, но прогулка по каменистому каньону все же давала почувствовать приятное жжение в мышцах. Она старалась держаться за Киром, пока они шли вдоль ручья, извивавшегося между скал. Солнце неумолимо поднималось выше, и тени, отбрасываемые стенами каньона и каменными исполинами, становились все короче.
Температура росла вместе с восходом солнца, но Эйлин наслаждалась его теплом на коже. Большая часть ее тела была открыта — легкая белая туника с глубоким вырезом и без рукавов мало что скрывала. После долгих лет в искусственно контролируемом климате — где при тропиках «Вечного Рая» температура всегда держалась на двадцати градусах — жара казалась ей долгожданным подарком.
Наверняка я обгорю, как отец, если пробуду здесь слишком долго.
Эйлин невольно улыбнулась. В памяти всплыли моменты, когда ее папа становился красным, как свекла, после долгого дня под солнцем, и как мать потом любовно втирала в него алоэ, не забывая при этом прочитать целую лекцию за беспечность.
Кейл сказал, что они разбились всего в трех с половиной километрах от Навайра. Раньше для Эйлин пройти такое расстояние не составляло труда — на ярмарках и фестивалях, где выступала семья, она с легкостью наматывала куда больше. А теперь у нее были свежий воздух, бескрайнее небо… и близнецы.
Вдруг ее осенило — она только что вспомнила родителей, и в груди не отозвалась привычная боль утраты.
Это из-за них. Из-за моих пар.
Эйлин подняла взгляд на Кира и Кейла, и сердце ее переполнилось теплом.
Вы исцелили меня куда глубже, чем думаете.
Эти слова были чистейшей правдой. Близнецы не только помогали ей преодолеть травму, которую оставил Садуук, но и возвращали ей радость. Помогали снова научиться любить. Родителей она всегда будет помнить, но теперь ей казалось, что она снова жива. Снова способна радоваться жизни — и больше всего ей хотелось делиться этой жизнью с Киром и Кейлом.
Будто уловив ее взгляд, близнецы повернули к ней лица и вопросительно изогнули брови. Эйлин только улыбнулась.
Они все время держались достаточно близко, чтобы подать руку, если ей нужно было перебраться через камни или перейти воду. И каждый раз поражало одно — полное отсутствие ревности. Кир и Кейл не боролись за ее внимание, не бросали друг на друга косых взглядов, когда один прикасался к ней, а другой нет. Они просто были рядом. С ней. Для нее.
Вскоре на лбу Эйлин выступили капельки пота, а тонкие струйки скатились между грудями и по спине. Они поднялись из каньона наверх. Земля выровнялась, но кругом снова тянулись каменные холмы и возвышались исполины-скалы, отбрасывая длинные тени. Среди камней кое-где пробивалась растительность, цепляясь даже за трещины в породе. Теплый ветер по-прежнему был ласковым, а редкие порывы лишь поднимали облачка пыли.
И вдали раскинулся Навайр, его здания дрожали в мареве, поднимавшемся от нагретой земли.