Язык Кейла скользнул по его нижней губе, в глазах вспыхнул жар.
— Возможно, мы слегка преувеличили угрозу, Кир.
— Ожоги бывают серьезными, — возразила Эйлин. — Есть несколько степеней. Я уже три года не была под солнцем, так что легкий ожог мне почти наверняка обеспечен. Но если остаться под ним слишком долго, да еще без защиты, все может стать довольно плохо.
Кир нахмурился еще сильнее, между бровями легла глубокая складка.
— Преувеличили, Кейл?
Снова нахмурившись, Кейл развернул хитон и натянул его на Эйлин. Она рассмеялась, просовывая руки в рукава. Конечно, они были слишком длинными, а подол висел до колен, но ткань оказалась легкой, дышащей и, что важнее всего, пахла им.
Она глубоко вдохнула, наслаждаясь пряным ароматом.
Он придвинулся ближе, обнял ее, и Эйлин повернула голову, чтобы ее губы оказались возле уха Кейла, но взгляд при этом держала на Кире. Опустив голос, прошептала:
— Я думала, вы предпочитаете снимать с меня одежду.
Кейл прерывисто выдохнул, и этот выдох сопровождался низким, восхитительно-грозным рыком, когда он затянул ремень на ее талии, рывком притянув Эйлин ближе.
— Солнечный свет может жечь тебя, когда касается твоей кожи, на’дия…
Кир сократил расстояние между ними и наклонился к Эйлин. Его глаза сверкали, зрачки сузились в щелки, а аромат океана и земли накрыл ее с головой. Его губы зависли на волоске от ее губ, и жар, исходивший от него, оказался сильнее самого солнца. Влагалище Эйлин сжалось, напоминая о слишком знакомой пустоте внутри.
— Но мы можем заставить тебя гореть, даже не прикасаясь, — промурлыкал Кир.
И оба одновременно отступили от нее.
Дыхание Эйлин вырвалось коротким, сдавленным выдохом.
Кир победно ухмыльнулся, в то время как челюсть Кейла стиснулась. Они не скрывали голод в глазах, наоборот — взгляды, скользнувшие по ней, обжигали. Как один, они повернулись и пошли вперед.
Эйлин уставилась на них, потом ускорилась, чтобы поравняться.
— Вы двое о-о-о-очень нечестно играете!
— Ты первая начала, — бросил через плечо Кир.
— Я? Это Кейл первым начал раздеваться.
К ее удивлению, Кейл поднял руку к вороту своего комбинезона, просунув пальцы под ткань.
— Я могу продолжить, если ты хочешь.
Эйлин застыла, брови ее взлетели вверх.
— Значит, хотите немного поиграть?
Близнецы тоже остановились, частично обернувшись к ней.
Опустив ресницы, она прикусила нижнюю губу и медленно провела рукой вниз — по шее, груди, животу, ниже, к поясу, который затянул на ней Кейл. Собрав края хитона и задрав их к бедрам, Эйлин ухватилась за пояс брюк и стянула их вниз.
— Потому что я хочу.
Огонь в глазах близнецов вспыхнул еще ярче. Кулаки Кейла сжались, мышцы напряглись и тут же расслабились, а хвост Кира едва не замелькал за его спиной. Их губы приоткрылись, дыхание стало тяжелым, жадным.
Эйлин замерла, склонив голову набок.
— О, но погодите. Это же значит, что я окажусь под солнцем.
Она снова подтянула брюки, отпустила хитон, и тот мягко упал, закрывая ее ноги. Эйлин пожала плечами.
— Ну, значит, в другой раз.
Кир и Кейл уставились на нее, пока она проходила мимо. Улыбку удалось удерживать до тех пор, пока они не оказались позади.
Их ботинки загрохотали по земле, когда они поспешили нагнать ее.
— Если твоя цель, чтобы мы страдали не меньше тебя, на’дия, — произнес Кир, — ты ее достигла.
— Причем с лихвой, — проворчал Кейл.
Эйлин рассмеялась и, оглянувшись через плечо, бросила:
— Значит, потом придется компенсировать.
29
Взгляд Эйлин на Навайр прояснился по мере того, как она и близнецы приближались к поселению. Большинство построек были возведены из бледного, желтоватого материала, напоминавшего ей необожженный кирпич, хотя среди них хватало и металла. С одной стороны поселение было отстроено более крупными и продвинутыми сооружениями — одно из них усеяно антеннами и тарелками, явно коммуникационный узел, а неподалеку располагался комплекс с ангарами и гигантским погрузочным оборудованием, что, несомненно, было космопортом.
Здания тянулись вдоль края огромной воронки, дно которой оставалось невидимым, пока Эйлин и близнецы не подошли совсем близко.
Кир сказал, что это похоже на карьер. Ветер у края усиливался, издавал странные, стонущие звуки, ныряя в глубину, и поднимал на дне крошечные пылевые вихри.
Близнецы рассказывали Эйлин, что Омега IV — мир на окраине, изолированная планета с одним-единственным поселением, которое вполне могло оказаться заброшенным. Она чувствовала все это, стоя у карьера. Чувствовала надежды и мечты, которые были раздавлены или забыты. Чувствовала заброшенность, одиночество.