Садуук поднял со стола бокал, запрокинул голову и залпом осушил светящийся напиток. Поставив бокал, он метнул быстрый взгляд по залу.
Мы пришли рано, — пронзил шум вокруг мысленный голос Кейла.
Теперь план был ясен — наблюдать за Садууком, при необходимости проследить.
Близнецы продолжили движение, будто ища, куда бы сесть.
Охрана у каждого выхода, — передал Кейл. — На игровом этаже еще можно понять, но в театре?
Кир кивнул, его хвост плавно качнулся. Мышцы наливались жаром предвкушения, приобретая расслабленную готовность, которая приходила лишь перед боем. И в этом ощущении тепла пряталось глубинное, гнетущее напряжение в животе — предчувствие вины, столь же неизбежной, как и насилие, что вспыхнет, когда явится Врикхан.
Жертвами станут не только третин и его пираты. Пострадают и невинные.
Кейл повел Кира к свободному столику на самом верхнем ярусе, откуда открывался прямой вид на ложу Садуука. К ним подошел официант, и Кир наугад заказал первое, что пришло в голову — «яд бездны», особенно крепкий напиток, которйый команда Аркантуса любила, когда, по словам Таргена, хотела «оторваться по полной».
Оба даэвы обратили взгляд к сцене, хотя на самом деле ни один на нее не смотрел: Кейл следил за входами в пределах своей видимости, а Кир держал Садуука на краю поля зрения.
Беспокойство пробегало по телу Кира от макушки до хвоста, вызывая зуд под кожей. На сцене двигались тела, мигали огни, гремела музыка, но теперь, когда близнецы сидели за столиком, она звучала тише.
Садуук улыбался — улыбка не доходила до тревожных глаз. Притянув дакретийца ближе, он сжал золотистое лицо одной рукой, а другой перекинул его ногу себе на колени. Затем впился в его губы и скользнул ладонью к его ягодицам.
Кир снова оглядел зал, изучая каждого зрителя в пределах расширенного восприятия. Нога едва не начала подпрыгивать, и он прижал ее рукой. Когда хвост хлестнул по подушке сиденья, он поджал его под себя и придавил бедром.
Соберись. Еще не время выпускать ярость.
В ответ что-то неведомое резко дернуло его сердце. На миг он ощутил пустоту, одиночество, разорванность — и был уверен, что эти чувства разорвут его на части.
Где-то в глубине — глубже разума, в самой душе — раздался шепот:
Здесь ты встретишь свою судьбу. Здесь ты станешь целостным.
Его взгляд сам собой переместился на сцену — не на запыхавшихся артистов, а в невидимое пространство за кулисами. Там близнецов что-то ждало. Что-то значимое, и оно звало их.
Кир слышал только стук собственного сердца. Жар расходился от центра тела по конечностям, до кончиков пальцев, ног и хвоста.
Сосредоточься, — мысленный голос Кейла прозвучал на редкость напряженно.
Кир стиснул зубы и скрючил пальцы, вонзив когти в бедро. Но прежде чем он успел осознать, что с ним происходит, движение у ложи Садуука отвлекло его внимание. Там собрались еще несколько охранников, а сам Садуук выкрикивал приказы, которые глушители звука поглощали задолго до того, как они могли достичь близнецов.
Садуук, все чаще бросая взгляд на главный вход, продолжал говорить. Врок оттолкнул золотокожего дакретийца в сторону и стал подчеркивать слова резкими жестами — в основном раздраженным указыванием пальцем. В театр через боковые двери вошло еще больше охраны.
Никогда у нас все не бывает просто, — передал Кир.
Вселенная не знает слова «просто», — ответил Кейл.
С трудом подавив желание снова взглянуть на сцену, Кир чуть повернул голову, чтобы видеть главный вход, где охранники явно переговаривались по коммлинкам.
Будь у них время, близнецы взломали бы систему связи службы безопасности.
Пальцы Кира дернулись, потянувшись к спрятанному на бедре бластеру. Но глаза снова пытались вернуться к сцене — к тому таинственному, психическому магниту. Ни один признак не говорил, что Врикхан появится с той стороны. Почему же Кир так хотел продолжать смотреть туда? Что он упускал?
Он смутно заметил, что музыка смолкла, вспышки огней сменились мягкими, ровными синими и фиолетовыми тонами, а танцоры под рассеянные аплодисменты ушли за кулисы. Смутно отметил и тишину, повисшую в зале.
Но он ясно ощущал тяжесть воздуха и электричество, что пропитывало его. Чувствовал хаос собственных эмоций, будто стоял на грани взрыва. И не мог игнорировать этот неотступный зов к сцене.
Это — наша судьба…
Кир повернул голову прямо ко входу, то же самое сделал и Кейл. Кончики их хвостов глухо стукнули о пол, дыхание участилось, сердца забились быстрее и сильнее, глаза сузились.