После всех этих лет охота наконец закончится. Наконец-то все будет позади.
Голографический занавес у входа дрогнул, и ближайшие охранники повернулись к нему.
Кир, положив руку на спрятанный бластер, глубоко вдохнул.
Вдруг в театре погас свет, погружая зал в абсолютную темноту.
Тревога вспыхнула в Кире — и его собственная, и Кейла. Он скользнул рукой в прорезь сбоку брюк, нащупывая оружие, и едва сдержал ругательство, рвущиеся с губ.
Голос разрезал темноту — но это был не тот голос, которого ждали близнецы. Не грубый, зловещий тембр третинского пирата. Рука Кира застыла. Этот голос был высоким, чистым, певучим без слов, и звучал будто сразу отовсюду. Мягкая мелодия постепенно поднималась, становилась громче, набирала силу.
Уши Кира дернулись, глаза распахнулись, хвост свился кольцом. Этот голос проник внутрь, обвился вокруг сердца, лаская его, и одновременно пускал электрические разряды по каждому нерву, сводя с ума. Это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал.
Головы близнецов резко повернулись к сцене. Там что-то было — кто-то. В кромешной тьме Кир различил силуэт. Женский силуэт…
Ее голос взмыл к мощной, пронзительной вершине — и сцена вспыхнула яркими бирюзовыми, фиолетовыми и синими огнями. В центре возвышалась круглая платформа, опоясанная сияющими контурами, и на ней стояла девушка.
Короткая синяя юбка и откровенный топ в форме цветных крыльев, обнимающих грудь, сверкали в свете. На шее — изысканное металлическое колье, похожее на те, что близнецы уже видели, но это было особенным. Девушка держала руки высоко, вытягивая ноту, глаза были закрыты, демонстрируя переливчатый макияж век. Ярко-рыжие волосы в спиральных локонах и тонких косах с бусинами спадали на плечи, резко выделяясь на фоне синего, фиолетового и черного.
Что-то шевельнулось в Кире — древнее, первобытное, о чем он всегда знал, но никогда не признавал. Пульс гудел в каждой клетке.
Девушка завершила ноту. Ее губы, выкрашенные в синий, расплылись в ослепительной, счастливой улыбке, и она открыла глаза. Самые чистые, самые светлые голубые глаза, какие он когда-либо видел. И они смотрели прямо на него.
Зал взорвался восторженными аплодисментами.
В паху Кира свело болью, а внутренний зов требовал броситься на сцену и унести ее прочь: эта женщина не для того, чтобы на нее глазели. Она — для него. Для Кейла. Для них.
Неосознанно он убрал руку с бластера и переместил ее вниз. Пальцы обхватили напряженный, пульсирующий член, упиравшийся в стеснявший движения костюм. Возбуждение было таким острым, что причиняло боль.
Он зашипел сквозь зубы, сжимая себя. Аэ́рис Кейла слилась с его, резкая от шока, неверия и желания, разделяя слова, которые им никогда не следовало произносить:
Потерянное сердце нашей даэвалис.
Наша на’дия.
Взгляды близнецов встретились. Огонь и лед смешались в них в неудержимом потоке.
Наша пара.
4
Кейл не мог двигаться, не мог дышать, не мог думать. Он всегда жестко контролировал свои эмоции, но это… Это выходило так далеко за рамки эмоций, что он не знал, как это назвать.
Судьба. Это наша судьба.
Она — наша судьба.
Из звуковой системы гремела оптимистичная музыка, свет в театре пульсировал и мигал синхронно, а зрители аплодировали все громче, но ничто не могло отвлечь их от нее.
Женщина на сцене сияла, словно ярчайшая звезда в бескрайней черной пустоте. Для Кейла в этот момент существовала только она. Он сомневался, что после этого когда-нибудь сможет видеть кого-то еще.
Сердце Кейла пропустило удар, а чувство, что привело его сюда — что привело их сюда — свернулось клубком в груди. Жар гудел внутри, разливаясь по конечностям электрическими разрядами, а член ныл. Он сжал челюсти, чтобы сдержать стон, и надавил на пах, пытаясь снять напряжение. Прикосновение только все усугубило.
Он не испытывал эрекции много лет. С тех пор, как… с тех пор, как он и Кир были рабами, когда их накачивали наркотиками, чтобы вызвать возбуждение. Самцы даэвы могли возбудиться естественным образом только от одного — от своей пары.
Женщина вышла вперед, двигая бедрами в такт музыке. Мышцы Кейла напряглись. Его тело рвалось к ней — обнять, вплести ее в даэвалис.
Но она была терранкой. Возможно ли вообще, чтобы даэвы и терране образовали такую связь, завершили даэвалис?
Зачем он вообще тратит время на такие мысли? Он и Кир не были предназначены для того, чтобы завершить даэвалис. Их судьба — убить Врикхана, свершить правосудие, отомстить.