— Такого я не ожидал, — пробормотал он, вытирая бульон с лица.
Эйлин улыбнулась.
— Я постоянно делала так в детстве.
Кейл провел тыльной стороной пальца по ее щеке.
— Мы никогда не устанем видеть твою улыбку, на’дия.
От этого она улыбнулась шире, и сердце ее забилось быстрее. Она снова опустилась над миской, бессмысленно помешивая ложкой содержимое. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как она была среди людей, с которыми просто приятно быть собой, с которыми не нужно играть роль, и перед которыми не нужно выступать.
Казалось, вечность прошла с тех пор, как она ела настоящую домашнюю еду.
Они с близнецами продолжали есть, и тишина между ними не была неловкой — она была хорошей, правильной и успокаивающей. Эйлин допила первый стакан пустынного нектара и взяла второй; он был слишком вкусным, чтобы отказываться. Тело ее согрелось, расслабилось, каждая клеточка готова была запеть. Это ощущение было как бальзам на душу после падения и перехода к поселению, когда мышцы болели и давила усталость.
Эйлин почти не заметила шорох шагов неподалеку, тяжелую поступь. Она была слишком занята тем, чтобы наслаждаться мягким мясом, ароматным бульоном и сладким напитком, слишком поглощена теплом, которое еда и ее пары разжигали в животе.
Но она заметила, как Кир и Кейл перестали есть. Она опустила приборы. Близнецы напряглись, повернув головы в одну сторону.
Те тяжелые шаги были уже прямо за ее спиной.
— Итак, вы — чужаки, да? — спросил кто-то грубым голосом.
Эйлин обернулась и увидела ухмыляющегося ей козлообразного гроалтууна. Другие три самца, которые сидели с ним в конце стойки, стояли позади — все они смотрели на нее, и кровь Эйлин застыла под их жадными взглядами.
— Мы — да, — хладнокровно ответил Кейл.
— Думаю, это было ясно с того момента, как мы вошли, — спокойно произнес Кир, хотя напряжение не покидало его. — Может быть, вы просто прослушали?
Высокий голубой крен с багровыми глазами и пышной прической наклонил голову.
— Невежливо с вашей стороны, не правда ли?
— Я не хотел никого обидеть, — сказал Кир.
Эйлин никогда не видела его таким неподвижным, он напоминал тигра, лежащего в высокой траве и выжидающего, чтобы ринуться на ничего не подозревающую добычу.
— Конечно, — усмехнулся гроалтуу́н.
— Красивое создание, — лизнул губы чешуйчатый илтурий. — Что это за…?
Четвертый в их компании, массивный онигокс с ярко-зеленой кожей и четырьмя руками толщиной со ствол дерева, улыбнулся Эйлин.
— Какая разница, кто она. Главное — узка ли у нее дырка.
Гроалтуу́н приложил палец к ее спине и провел им вниз; по коже побежали мурашки. Она отшатнулась от нежелательного прикосновения.
Илтурий издал хриплый, свистящий звук, похожий на смех.
— Сколько за то, чтобы… — начал он.
Быстрее, чем Эйлин успела уловить, близнецы развернулись и сорвались с мест. Рука гроалтууна мгновенно отдернулась, когда его и илтурия откинуло назад. В воздухе последовали рычания и стоны, шелест ткани, скрежет сапог.
— Семь гроз на вашу голову! — проворчала Эмай из окна кухни.
Когда Эйлин обернулась, сцену, представшую перед ней, было трудно сразу осмыслить. Близнецы встали стеной, отгородив Эйлин от группы самцов почти на два метра от нее. Гроалтуу́н прижимал руку к предплечью, илтурий сидел на полу с хвостом, зажатым между ног, а высокий крен и еще больший онигокс глядели на братьев с ненавистью.
Кир держал нож у горла крена; лезвие Кейла прижималось к паху онигокса, прорезав ткань штанов. В мгновение, пока все это происходило, братья активировали броню: у Кира она скрывалась под одеждой, оставляя видимыми только перчатки и ворот, а у Кейла сегментированная броня на торсе была полностью открыта взгляду — Эйлин все еще носила его хитон.
— Ладно! — прогремел Орассик, когда он и остальные посетители бросились к барной стойке.
Сердце Эйлин бешено колотилось в груди, отдаваясь по всему телу. Онигокс и крен подняли руки в воздух, ярость сверкала в их глазах, а их спутники потянулись к бластерам на поясах.
— Ни за что, блядь, — рявкнула Эмай. Она перепрыгнула через прилавок и приземлилась прямо посреди схватки.
Вид женщины-борианки только сильнее подчеркнул ее рост; она была чуть выше близнецов, с сухим, атлетичным телосложением и стояла совсем без страха, хотя была безоружна.
— Убрали руки с бластеров! — приказала Эмай.
Илтурий и гроалтуун все еще пялились на братьев, не двигаясь.