Он повернул голову, встретил ее взгляд и улыбнулся. Эйлин ответила улыбкой. В его глазах тлел смутный огонь, и в ней вспыхнул жар, снова подкинув в памяти те минуты на «Клыке». Она никогда не думала, что сможет быть такой ненасытной в постели, но теперь хотела большего — большего от них обоих. Она не могла дождаться, чтобы испытать покупку в деле.
Судя по взгляду Кира, он тоже жаждал продолжения. Еще чуть-чуть огня в его глазах, и она растаяла бы. Ее снова притягивало к ней, все тело хотело приблизиться, прикоснуться, заняться любовью. Его рот искривился в лукавой, кокетливой ухмылке, обнажив один клык.
Боже, как же она томилась по нему. По ним.
Но Кир отвел взгляд, опуская руки и осматривая площадь.
— Если не считать нескольких проблемных ничтожеств, это удивительно приятное место.
— А? — Эйлин моргнула, выныривая из океана похоти, поглотившего ее. — Да. Так и есть. Большинство здешних были очень добры.
Он кивнул, заложил руки в пояс и посмотрел в небо.
— Они были добры. Кейл и я бывали в куда более неприятных местах и суровых условиях. Это приятная перемена. И еда в столовой была вполне хороша.
— Была, — ответила Эйлин, сдерживаясь, чтобы не сжать бедра. Почему Кир вдруг стал таким… бесстрастным? Она подошла к краю пыльной бетонной дорожки перед лавками и взяла запястье в руку, пальцы коснулись еще скользкой кожи, и желание затрепетало в животе.
Она опустила взгляд и шагнула вперед, рассеянно поглаживая внутреннюю сторону запястья.
— Так… ты, эм…
Она почувствовала на себе взгляд Кира.
— Я что, на'дия?
— Ты… — она сжала губы. Почему она колебалась? Она знала, чего хочет, знала, что будет. Они уже были близки, не так ли? Так зачем стесняться? Повернувшись к Киру полностью, она встретила его взгляд.
— Тебе интересно, что было в тех флаконах?
— Нет.
Ее брови опустились.
— Нет?
— Нет.
— Даже чуть-чуть? — спросила она.
Ухмылка все еще играла на его губах, в глазах мерцала озорная искорка.
— Я уже знаю, Эйлин.
Она уставилась на него.
— Ч-что? Как?
Он сократил расстояние между ними, обвил одной рукой ее спину и притянул ближе. Другой рукой обхватил ее лицо и повернул к себе; он кивнул в сторону Сверкающей Пещеры.
— Потому что Кейл спросил.
О, это так нечестно.
Она почти горела от стыда, попыталась и не смогла выглядеть равнодушно.
— Правда?
— Да, — промурлыкал Кир, проводя хвостом по изгибу ее ягодиц. — А потом он купил еще два флакона.
33
Кейл замедлил шаг, поднявшись на гребень холма. Каменистый ландшафт Омеги IV раскинулся вокруг него: торчащие скалы и груды камней отбрасывали все более длинные тени под заходящим солнцем. Разбросанные повсюду кусочки фальдриума вспыхивали словно искры, когда их задевали солнечные лучи, создавая яркий контраст между углублявшимися тенями и угасающим дневным светом.
Далекий горизонт, откуда недавно поднялось солнце, уже укрывался сумерками. Там, где небо темнело, заиграли слабые переливы красок — первые видимые волны космического шторма, приглушенные еще держащимся сиянием дня.
Как бы сурова и дика ни была эта земля, не похожая на поля мягкой травы и освежающие бирюзовые моря родного мира близнецов, красоты ей было не занимать.
Он оглянулся: Эйлин шла рядом с Киром. Перед тем, как они покинули поселение, она вернула Кейлу его тунику и, с широкой улыбкой взмахом накинула новый плащ. Но скрытое под тканью тело лишь сильнее разжигало жажду близнецов. Когда же сгустились тени, она откинула капюшон и распахнула полы плаща, обнажив руки, шею и свои огненные волосы.
Даже в полумраке Эйлин сияла.
Жар, пробудившийся в Кейле еще в «Вечном Раю», зашевелился внизу живота. Сила воли истончалась с того самого мгновения, как он впервые увидел Эйлин, но сегодня особенно сильно давала сбой.
Мы готовы.
Эту мысль близнецы делили снова и снова весь день — когда шли к Навайру, когда заглянули к механику, когда ели и покупали товары, когда болтали с местными. Она звучала в их сознании, пока они дразнили Эйлин, и не раз чуть не разрушила их выдержку. К ней они возвращались сознательно и бессознательно, и после инцидента в столовой эта мысль зазвучала с особой силой.
Они были готовы. Они не хотели провести больше ни одного дня с незавершенным даэвалисом. Не хотели, чтобы Эйлин еще хоть день страдала от разделенности с ними. Если уж молчаливый бойкот заставил их так остро почувствовать разрыв, отсутствие ее голоса в их пси-связи, то что же испытывала она сама, когда Кир и Кейла общались по аэ́рис, а до нее не доходило ничего?