Зрачки Кира расширились и снова сузились до хищных щелей.
Эйлин знала без тени сомнения: Кир и Кейл чувствовали то же самое. Ее душа отзывалась на зов их душ.
Кир поднял голову. Его губы блестели ее соками. Он облизнулся, и жар в его глазах вспыхнул ярче.
— Ты наша, — произнесли они вместе. Их голоса сплелись, твердые, властные, любящие, опьяняющие, усиливая зов, рвущийся изнутри.
— Да, — выдохнула она. — Я всегда была вашей.
Кир закрыл глаза. Он и брат задрожали, низкое рычание поднялось из их грудей. Когда он снова взглянул на нее, его глаза сверкали первобытной жадной собственнической страстью. Он снял ее ноги со своих плеч.
Кейл вытащил пальцы из ее лона, и взгляд Эйлин последовал за его рукой. Он поднес ее к губам, сомкнул их вокруг и, высвободив пальцы, застонал, вся грудь его вибрировала.
— Отдай мне нашу пару, — сказал Кир, откидываясь на пол.
Подняв Эйлин, Кейл усадил ее на живот Кира, ее колени оказались по бокам, а его твердый, пульсирующий член упирался в ягодицы.
Кир тут же поднял руку, обхватил затылок Эйлин и потянул ее вниз, в сметающий все, безжалостный поцелуй. Эйлин прижала ладонь к полу и застонала, когда он завладел ее ртом, его язык увел ее в пьянящий танец. На его губах она почувствовала вкус самой себя.
Хвост Кира обвился вокруг ее талии, руки скользнули по телу и обхватили ее бедра. Легкий скрежет когтей по коже вызвал дрожь и заставил Эйлин поддаться поцелую еще глубже.
Кир направил ее бедра вверх и сам изогнулся под ней.
Когда он опустил ее вниз, головка его члена проскользнула внутрь. Эйлин застонала. Кир прервал поцелуй и зашипел сквозь зубы, глядя на нее снизу полуприкрытыми глазами.
— Эйлин… — прохрипел он.
Он снова приподнял ее и опустил, загоняя ствол глубже. Эйлин чувствовала каждый гребень, растягивающий ее, скользящий по внутренним стенкам, не оставляя без внимания ни единого ее изгиба.
Ее лоно сжалось вокруг него, тело умоляло о большем, о том, чтобы принять его целиком. Ее конечности дрожали, угрожая предать ее. Ее нужда была слишком велика. Это было слишком для одного человека. Слишком, чтобы выдержать. Слишком, чтобы выжить.
И все равно — недостаточно.
Когти Кира укололи ее кожу, когда он сжал ее крепче. Последним, глубоким толчком он полностью вошел в нее.
Эйлин ахнула. Ее лоно сжалось вокруг него, микрооргазм пронесся по телу вспышкой жара.
Кир запрокинул голову и задрожал, сквозь зубы выдавив:
— Блядь…
То, как он сказал это, придало ей сил. Это она довела его до такого — этого яростного, смертельно опасного воина, который спас ее, который жаждал ее.
Эйлин повела бедрами, пытаясь принять его глубже, нуждаясь в этом трении, в ощущении гребней, ударяющих по ее точкам наслаждения, в том, чтобы видеть, как ее пара теряет контроль… но он держал ее недвижимой.
— Нет, — зарычал Кир, сжав ее за шею сзади. — Еще нет.
Эйлин уронила лоб ему на плечо, вдыхая его запах. Его член пульсировал внутри нее. Все, чего она хотела — двигаться, чувствовать, как он входит и выходит, утонуть в этой мучительной и блаженной связи их тел. Будь она хоть немного менее осознающей себя, его, Кейла, всего происходящего, она могла бы поклясться, что находится в жаре от рапсодии.
Она застонала.
— Я хочу… я хочу…
Боже, как же сильно она жаждала Кира и Кейла. Она горела от этой потребности.
Чья-то ладонь легла ей на спину и скользнула вверх по позвоночнику. Эйлин выгнулась навстречу этому прикосновению, и это только загнало член Кира еще глубже.
— Терпение, — прошептал Кейл, опуская губы на ее плечо, лаская кожу поцелуями. И тут же отстранился.
— Легко тебе говорить, — сипло ответил Кир, голос дрожал. — Ты еще не внутри нее.
Но я чувствую ее через тебя.
Что-то прохладное и влажное капнуло между ее ягодицами, разлив в воздухе кокосовый аромат. Кейл зарычал, сжал ее попку и раздвинул ее шире. Мгновение спустя Эйлин ощутила его прикосновение там. Ее дыхание сбилось, когда подушечка его пальца начала кругами ласкать ее тугую дырочку, размазывая смазку и мягко продвигаясь внутрь.
— Кейл… — прошептала она, дрожа в предвкушении.
— Я здесь, на’дия, — пророкотал он. Еще немного жидкости пролилось ей на кожу.
Палец Кейла вышел, и его заменила тупая, горячая головка. Его руки сомкнулись на ее талии, и он подался вперед, осторожно проталкиваясь внутрь.