Кир и Кейл прожили жизнь с ощущением утраты, с пустотой, которая делала их даэвалис неполным. Они всегда знали это, но только сейчас поняли, насколько огромна была та пропасть.
И именно эта маленькая терранка заполнила ее. Та, что принесла исцеление, которого так жаждали их души, та, что сделала их ближе, чем они могли когда-либо представить.
Запечатать связь, — пронеслось в их сознании, и уже не имело значения, кто из них послал этот зов.
Инстинкт нельзя было больше отрицать. Его нельзя было отложить. Эйлин принадлежала им, и они не стали ждать ни мгновения дольше.
Близнецы двинулись в унисон: Кир вернул ладони на ее бедра и направил ее, когда они начали толкаться. Их ритм едва не сбился сразу же. Наслаждение было подавляющим, невообразимым, особенно когда ее тело сжималось, жадно втягивая их глубже. Ее запах опьянял, насыщенный ее сущностью, окутывал их и толкал сильнее, быстрее.
Все это трение и нарастающее давление, и экстаз бил в них волнами все сильнее. Они ощущали каждую ее частичку, как ее плоть обволакивала их гребни, ласкала и сжимала, одаривая наслаждением каждый миллиметр.
Наша.
Она наша.
Предназначена нам. Создана для нас.
— Эйлин, — прохрипели они. Ее имя сорвалось с их губ, как мольба, как молитва, как клятва.
— Нужно больше, — сказал Кир.
Кейл провел клыками по ее шее.
— Больше, на’дия. Больше.
Близнецы ускорились, прерывистым дыханием впитывая еще ее сладкого запаха.
Эйлин выгнула спину, губы раскрылись со стоном, ее бедра задрожали на Кире. Кейл отпустил ее шею, сжал талию поверх рук Кира и рывком опустил ее вниз, заставив двигаться еще резче.
— Кир… Кейл… — выдохнула она.
Ее лоб сморщился, и она рухнула вперед, опираясь рукой на грудь Кира. Другую руку она завела назад, ухватившись за талию Кейла, и двигалась вместе с ними, подстраиваясь под ритм. Эта измененная поза позволила им проникать в нее еще глубже, еще вожделеннее.
Эйлин впилась ногтями в их плоть, дрожа вокруг членов. Она открыла глаза; бледно-голубые радужки встретились с глазами Кира — в них читалась отчаянная мольба.
— Пожалуйста. Я не могу… О боже, это слишком.
— Недостаточно, — проворчал Кейл, еще сильнее учащая их ритм в такт бешено бьющимся сердцам.
Удовольствие пронизывало близнецов, заполняя каждую жилку, но мучительно оставляя на краю. Все внутри них нарастало к вершине, к единственному мгновению, которое навсегда переопределит их — к тому моменту, когда они сожмут вечность в ладонях. Но они еще не достигли его.
Их мошонки ныли, почти готовые лопнуть от семени. Эта боль пробежала по членам, усиливаясь с каждым толчком, с каждой царапиной от ногтей Эйлин, с каждым ее стоном. Ее отчаянная жажда разрядки была их — все эти желания, нужды и ощущения смешались в шторм в внутри них, став сильнее в три раза.
Самой мощной была та тяга, то невидимое притяжение, влекущее их к Эйлин. Близнецы были ближе к ней, чем когда-либо; они чувствовали не только ее удовольствие, но и почти слышали мелькающие за краем их пси-связи мысли.
Связи тянулись между их душами, почти соприкасаясь — им нужна была лишь искра, что соединит их навсегда.
Наша, наша, наша. Сделать ее нашей.
Обладать ей. Всей ей.
Дыхание близнецов становилось рваным и прерывистым, движения — лишь яростнее. Крики Эйлин нарастали, перемежаясь с рыками и хрипами братьев. Они были на самом краю — за гранью, где ждет экстаз, не поддающийся воображению.
— Ты так нам нужна, — прохрипел Кир.
— Нам нужно чувствовать тебя, — простонал Кейл.
— Всю тебя, — сказали они одновременно.
Они мощно врезались в нее. Ее мышцы напряглись, дрожь пробежала по телу, но оргазм ускользал от близнецов и их пары.
— Откройся нам, — повелели близнецы.
Кейл скрежетнул зубами, когда Эйлин наклонилась вперед, прижав набухшие соски к груди Кира и ускоряя движения бедрами. Руки Кира сжали ее бедра, хвост его застыл. То, как она двигалась, как ее лоно облегало их, как оно нежно их ласкало, сводило их с ума от удовольствия.
Аэ́рис, связывавший Эйлин с ними, зазвучал. На краю сознания близнецов мелькали крошечные точки света, как далекие звезды. Они чувствовали ее учащенный пульс, слышали хрип ее дыхания, ощущали пот, стекающий по коже.
Так близко.
Больше.
— Отпусти себя, — уговаривали близнецы. — Впусти нас.
Эйлин закрыла глаза, издав беззвучный крик. Все тело сжалось, охватив члены близнецов, бедра вжались в Кира. Это невозможное давление взорвалось бесконечной волной. Умы близнецов, связанные воедино, едва держались, пока вселенная дрожала вокруг.