Кейл сглотнул горячий, горький ком в горле и вернулся на свое место.
Кир сузил глаза, обнажив клыки.
Ты издеваешься, Кейл?
Держа руки под столом, Кейл коснулся панели на своем голокоме. От него отделился крошечный сферический дрон, взмыл в воздух и исчез, активировав маскировку. Кейл направил дрон к кабинке Садуука.
Кир рухнул на свое место, с грохотом опустив руки на стол, отчего вся посуда и напитки подпрыгнули.
После всей твоей болтовни мы просто будем сидеть и смотреть?
Смотреть и слушать, — поправил Кейл.
Аэ́рис Кира эхом повторил слова Кейла, пропитанные ядом:
Все кончится здесь. Все кончится сейчас.
Как ты сам заметил, Кир, — ответил Кейл, — она лишь одна из множества случайных свидетелей, а Врикхан окружен охраной. Мы убьем его, но только тогда, когда будем уверены, что плазменные заряды, предназначенные для него, не перехватят его телохранители… или какой-нибудь невинный зритель.
Аудиопоток дрона зазвучал в ухе Кейла ровно в тот момент, когда Врикхан остановился в нескольких метрах от кабинки Садуука.
Садуук коснулся панели управления, вероятно отключая глушители, которые обычно ограничивали разговор пределами частных кабинок.
Врикхан раскинул руки, ладонями к потолку. Дрон передал его слова близнецам:
— Так это вы меня встречаете, Садуук?
По спине Кейла пробежал холодок. Он сжал кулаки, впив когти в ладони, и стиснул зубы, когда этот холод смешался с яростью. Даже спустя столько лет он узнал этот глубокий, хриплый голос. Он мог бы жить вечно и все равно никогда его не забыть.
Кир зарычал и сжал скатерть в одной руке.
Садуук встал, подняв руки в ответ на жест Врикхана. Он вышел из кабинки. Хотя третина окружали шесть охранников, еще двое встали по бокам от Садуука, когда тот двинулся вперед.
— Опасные времена, мой друг, опасные времена, — произнес Садуук с улыбкой, но глаза его блестели тревогой. Он указал на кабинку. — Проходи, присаживайся, выпьем, и обсудим, ради чего ты сюда явился.
Охрана сосредоточена на третине, — передал Кир. — Мы можем ударить, прежде чем они поймут, что происходит.
Рука Кейла вновь потянулась к бластеру, на этот раз скользнув в разрез на брюках и открыв отсек.
Мы дождемся своего момента.
Ему был нужен лишь миг, чистый выстрел — и все было бы кончено. Один плазменный заряд в ответ на десятилетия террора, смерти и страданий.
Слишком малая плата.
Но вооруженная охрана все еще стояла плотным кольцом вокруг третина, и некоторые из них были почти его размера.
— Всегда любил пошутить, не так ли? — Врикхан опустил руки, и его тон оставался каким-то теплым, несмотря на ядовитую угрозу в словах.
Садуук наклонил голову, прищурился, улыбка его дрогнула.
— Не понимаю, о чем ты.
Врикхан сделал один шаг к вроку. Охранники двинулись вместе с ним, не пытаясь его остановить.
— А шутки все продолжаются, — пророкотал Врикхан.
Руки Садуука опустились, вместе с ними исчезли и остатки улыбки.
Музыка сменилась на новую мелодию, и голос терранки изменился вместе с ней — стал низким, тягучим, ласкающим слух, пробежав дрожью по коже Кейла. Он стиснул зубы, шея напряглась, когда он боролся с желанием уставиться на нее и больше не отводить взгляд.
Врикхан повернул голову к сцене, бросив Кейлу мимолетную тень хищной ухмылки. Четыре горящих глаза третина следили за каждым движением певицы.
В Кейле взорвалась ярость, удвоенная гневом брата — раскаленная сверхновая, сковавшая каждую мышцу жгучим жаром и остановившая сердце. Прежде чем он осознал, его пальцы уже обхватили рукоять бластера, ослабляя его в скрытой кобуре.
Врикхану не позволено смотреть на их женщину так. Ему не позволено угрожать ей.
Кейл перевел взгляд на брата. Кир уже поднимался из-за стола, выхватывая оружие, в глазах разгорался ураган.
Кир!
Тот замер, опустив лицо.
Не сейчас, — передал Кейл. — Нужно терпение.
Если когда и действовать, Кейл, то сейчас!
— Нравится то, что видишь? — спросил Садуук. — Можешь забрать ее на ночь. В знак нашей дружбы.
— Твои маленькие отвлекающие трюки тебе не помогут, — ответил Врикхан.
— К чему ты клонишь, Врикхан? — в стойке Садуука появилась жесткость, он чуть развернулся в сторону, как зверь, столкнувшийся с хищником и готовый к бегству.
— Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь, Садуук. Ты дурак, но не настолько.
Садуук нахмурился.