— Я не знаю, как смогу выжить, разделяя такие сильные эмоции с вами обоими. Иногда кажется, будто они просто поглотят меня.
— Я знаю, на’дия, — прохрипел Кейл. — Долгие годы я позволял себе чувствовать лишь ту ярость, что заточил в сердце. Я закрывал себя и брата от всего остального. Ничего не впускал. Сейчас это захлестывает, дезориентирует, иногда даже пугает… но я не изменил бы ничего. Никогда. Я хочу чувствовать все, Эйлин. С тобой.
Эйлин улыбнулась, и теплая волна счастья и нежности накрыла Кейла.
Я бы сказал, что глубоко жалею о том, что мы не открыли себя этому раньше, — отозвался Кир, его аэ́рис был непривычно серьезный. — Но думаю, до тебя, Эйлин, это было попросту невозможно.
— Ты объединила нас. Ты сделала нас единым целым, — сказал Кейл.
— Я и не подозревала, какая пустота была внутри меня, пока мы не встретились, — Эйлин откинула голову, открыла глаза и легко коснулась губами кончика его носа. Улыбка ее расширилась в лукавую усмешку. — А теперь научи меня стрелять, чтобы я могла защищать своих на’дивали.
Кейл улыбнулся, и его хвост взмахнул чуть энергичнее обычного.
— Начнем с самозащиты, на’дия.
Он отстранился от Эйлин, хотя отпустить ее оказалось куда труднее, чем он ожидал.
Соберись, Кейл, — самодовольно пульсировал Кир.
Я занят, Кир. Будь добр, держи свои мысли при себе, если они не касаются чего-то действительно важного.
Эйлин рассмеялась.
Кейл нахмурился.
— Что?
— Вы ругаетесь друг с другом в голове точно так же, как и вслух, — сказала она. — Забавно осознавать, что этот ваш переброс репликами шел все это время, просто я его не слышала. Но… это еще и трогательно.
Что действительно трогательно, так это то, что ты все это время спорила сама с собой в голове, Эйлин, — вставил Кир.
Она смутилась и пригладила волосы.
— Разговаривать с самой собой — это абсолютно нормально.
Кейл поднял свободную руку и провел костяшками пальцев по ее щеке.
— Нам неведомо. У нас никогда не было такой роскоши.
Она улыбнулась, поймала его руку и поцеловала костяшки.
— Чаще всего это одиноко. Не советую.
— Ну что ж, на’дия, теперь ты никогда больше не будешь одна, — уголок губ Кейла дернулся вверх. — Уверен, Кир позаботится о том, чтобы ты никогда больше не вспомнила, что такое тишина.
Кир фыркнул в их связи, и Эйлин снова рассмеялась.
Но вес вчерашних событий быстро осел на плечи Кейла, потушив веселье. Он поднял руку и раскрыл ладонь, показывая бластер.
— Что касается причины, по которой мы здесь, Эйлин… Ты часто будешь сталкиваться с противниками, превосходящими тебя физически, но мы не хотим, чтобы ты чувствовала себя беспомощной. Это — способ выровнять силы.
Ее взгляд упал на оружие. Улыбка померкла, между бровей снова появилась складка.
— Он кажется таким крошечным. Как будто от него не будет толку.
Кейл не отводил глаз от своей маленькой терранки, изменившей все для него и брата. Она не была воином. У нее не было опыта, серьезной подготовки, подходящих навыков, но он не сомневался, что у нее есть то, ради чего стоит драться.
Драться за то, что она любит.
— Малое часто решает все, Эйлин. — Он выскользнул из ее руки, взял ее за запястье и опустил ладонь к бластеру.
Эйлин осторожно обхватила рукоять пальцами. Когда Кейл отпустил ее запястье, она подняла оружие. Указательный палец скользнул на спусковой крючок.
— Вот так, — сказал Кейл, доставая свой бластер с бедра. Он развернул оружие боком, чтобы она видела, и положил палец на спуск.
Эйлин склонила голову и повторила его хватку. Все это время она держала ствол опущенным и в стороне — и одно это уже говорило о большей осознанности и дисциплине, чем у большинства, кто никогда прежде не держал оружие.
— Палец на спусковом крючке только тогда, когда действительно собираешься выстрелить, — продолжил Кейл. — Иначе даже малейшее движение может обернуться катастрофой.
Он положил пустую ладонь на ее предплечье и медленно повел вниз, к руке. На ее коже вслед за его прикосновениями поднимались мурашки, которые он не мог не заметить.
— Думай о бластере как о продолжении руки. Куда укажешь, туда он и выстрелит.
Она выдохнула мягко, чуть дрожащим дыханием, взглядом прослеживая за его рукой.
— Звучит слишком просто, нет?
Наконец его ладонь накрыла ее руку.
— Я недавно понял, что большинство вещей на самом деле просты. Простота может пугать… но может быть и благом.