— На’дия, — промурлыкал он.
Эйлин поцеловала впадинку у основания его горла, ее ладони скользнули вниз по его рукам, стягивая за рукава.
— Обожаю, когда ты говоришь это так.
Кожу покалывало под ее прикосновениями, дыхание сбивалось. За все последние дни она еще ни разу не была столь настойчивой, столь смелой. Никогда прежде она не брала желаемое так прямо.
Старые воспоминания когтями скребли по краям сознания. Напор Эйлин не имел ничего общего с тем, что пережили Кейл и его брат, будучи рабами, но мысли все равно скользнули туда. Их бывшая хозяйка брала их, когда ей вздумается — срывала с них одежду, трогала, пользовалась, превращая каждый миг в унижение. Она контролировала каждое их соприкосновение, пока наконец они не положили ей конец.
Эйлин обхватила его запястья и уткнулась лбом в его грудь. Ее тело дрожало.
— Мы создаем новые воспоминания, — ее голос звучал мягко, но в аэ́рис сквозила ярость: ебаная сука. — Если ты когда-нибудь захочешь, чтобы я остановилась — я остановлюсь. Клянусь. Я прямо сейчас прекращу, если тебе это нужно.
— Я знаю, Эйлин, — прорычал он, скользнув губами по ее волосам и вновь вдыхая ее опьяняющий запах. — Не останавливайся. Не сейчас. Я сгораю от нужды в тебе.
— О, слава Богу, потому что я умираю от желания попробовать тебя на вкус, — она стянула ткань, освобождая руки. Материал костюма собрался вокруг его талии, зацепившись за хвост.
Теплое солнце на его голой коже не шло ни в какое сравнение с жаром ее прикосновений, с огнем в ее глазах, с пламенем, бушующим внутри него.
Положив ладони на его бедра, Эйлин прижала губы к его груди и скользнула ниже. Она царапнула зубами его кожу и прикусила сосок. Он застонал, сжав ее затылок ладонью, вплетая пальцы в ее волосы. Она сосала, лизала, кусала, осыпая его грудь поцелуями с той же внимательностью, с какой он и Кир ласкали ее соски, разрывая его наслаждением, перемешанным с болью.
— Зор аткошаи, Эйлин, — хрипло выдохнул он, хвост хлестал в воздухе позади, пока он смотрел на нее сверху вниз. — Твой рот еще коварнее, чем я мог вообразить.
Эйлин подняла на него глаза и улыбнулась.
— Думаешь, это коварство? — начиная от сердца, она оставила дорожку поцелуев вниз по его животу, вставляя слова между каждым касанием губ. — Я использую этот коварный рот… — она добралась до нижней части живота, стянула комбинезон и обхватила основание его напряженного члена, вырвавшегося наружу, — …здесь.
Он сделал резкий вдох и задрожал, когти скользнули по ее коже головы.
Эйлин провела ладонью вверх по его длине, пальцы ощутили каждую неровность, и снова вниз. Ее маленькая нежная рука держала крепко и уверенно, и это мгновенно усилило его возбуждение в десять раз. На кончике собралось предсемя. Бедра дернулись от желания толкнуться, создать больше этого сладостного трения, которое швырнет его к оргазму.
А ее глаза были прикованы к его члену с голодной жадностью…
— На’дия… — выдохнул он.
Эйлин наклонилась и лизнула кончик, собирая каплю предсемени.
— Ммм…
Кейл зашипел, содрогнувшись.
А затем ее губы сомкнулись на нем.
Он запрокинул голову и зажмурился. Она взяла его глубоко в жар своего рта, язык скользил по нижней стороне, пробуждая каждое нервное окончание. Каждое ее движение напрягало новые мышцы, новая волна наслаждения прокатывалась по его телу, возвращаясь вниз.
Он заставил себя опустить голову и распахнуть глаза. Он хотел видеть ее. Смотреть прямо в ее глаза, пока она делает это с ним, для него.
Пурпурно-голубые глаза Эйлин сияли, когда она подняла взгляд на него. На миг она замерла, ее пухлые губы обтягивали его член, ее взгляд приковал его к месту. Потом медленно отстранилась.
От сознательного, тягучего движения ее губ и языка, у него выгнулась спина и вырвался сдавленный звук. Его колени почти подкосились, когда она вновь сжала основание члена.
— Эйлин… — зарычал он. Слова были, наверняка были, но кроме ее имени из него вырвалось только одно: — Блядь.
Она застонала. Этот звук — тихий, почти ничтожный — завибрировал на его члене, превращаясь в низкий непрекращающийся гул, на котором держались волны удовольствия. Хвост его застыл, вторая рука сама собой опустилась к ее волосам, пальцы вцепились в пряди.
— Не останавливайся, на’дия, — приказал он.
Ммм, и не подумаю, — пульсировала она, лаская его член. Ее рот скользил вверх и вниз, в том же ритме двигался кулачок у основания. — Ты такой вкусный… такой, такой вкусный.