Он сделал глубокий вдох. Ее аромат изменился, теперь в нем была примесь ее возбуждения.
Хочу почувствовать тебя. Попробовать тебя.
Кейл согнул хвост, заведя его ей между ног. Кончик скользнул по щиколотке. Он вел его выше — под юбку, по внутренней стороне бедра. Жар, исходящий от нее, усиливался, чем ближе хвост оказывался к ее влажной плоти.
Наконец, хвост достиг цели. Его кончик прижался к ее щели. Эйлин всхлипнула. Ее плоть была горячей и влажной, скользкой от выделений, которых становилось все больше, когда он вел хвостом вдоль ее раскрытых половых губ. Ритм ее движений сбился. Приглушенный крик, вырвавшийся из нее вокруг члена, пронзил его экстазом, заставив все тело напрячься.
— Блядь, — повторил он, стиснув зубы и вдыхая ее аромат. И силой отдернул хвост от ее нежности.
Она подалась бедрами к нему, но он не остановил движения. Хвост поднялся вдоль ее тела, пока он не склонил голову и не провел языком по кончику, слизывая ее нектар.
Долгий глубокий стон вырвался из его груди, прежде чем он засосал кончик хвоста, слизывая с него все до последней капли ее сущности. Она стекала в его горло, разливаясь жаром изнутри, усиливая наслаждение.
— Восхитительно, на’дия. Такая сладкая. Ахуительно сладкая, — Кейл вновь опустил хвост и завел под ее юбку. — Я хочу большего. Кончи для меня.
Когда хвост снова коснулся ее плоти, Эйлин поднялась на коленях выше, раздвинув ноги шире, открываясь ему. Он надавил на ее вход, и смазка легко пропустила его внутрь.
Ее тело снова дрогнуло, она вцепилась ногтями в его ягодицы, держась за него, покачиваясь. Оторвалась от его члена, тяжело дыша.
— Больше, Кейл, — прошептала она, глядя на него снизу вверх, и жадность в ее взгляде только усилилась. — Больше. — И снова обхватила его губами.
Он проник хвостом в самую глубину ее лона. Наслаждение Эйлин обрушилось на него, ее стенки сжимались вокруг, а свежая влага стекала по хвосту и ее бедрам.
Она вскрикнула вокруг его члена.
О Боже! Да!
Ты наша, Эйлин, — он почти полностью вывел хвост и снова вогнал его глубоко, сопровождая движение толчком бедер. Ты — наша.
Ваша, — отозвалась она.
Эйлин быстро вернула ритм, и Кейл подстроился к нему хвостом, двигаясь в ней, пока она работали над его членом ртом и рукой. Каждый раз, когда она скользила губами вниз, из его груди вырывался хриплый рык. Каждый раз, когда она отстранялась, вспышка удовольствия пробегала по его телу, заставляя дрожать, тянуться к ней, словно в страхе, что она оторвется совсем.
Каждое движение хвоста вызывало ее стон. Каждый раз, когда он начинал выводить его, ее бедра подрагивали, таз будто пытался следовать за ним.
Дыхание Кейла стало рваным, остальной мир растворился. Эйлин была его солнцем, ее экстаз — его жаром, ее взгляд — его пищей. Она — все, что ему нужно. Все, чего он жаждет.
Он крепче сжал ее волосы, ускорил ее движения, сам стал толкаться бедрами, не в силах сдержаться. Давление внутри стало невыносимым, мучительным, и он жаждал разрядки. Но он не хотел, чтобы это заканчивалось, не хотел, чтобы наслаждение достигло вершины и угасло.
Кейл вновь протянул ее имя, превратив его в молитву, в мольбу, в благословение. Наслаждение росло и росло, все быстрее, все сильнее.
Но хотя ритм задал он, Эйлин быстро показала, что она все контролирует. Она создавала вибрацию горлом, скручивала кулачок на его основании, извивала язык, дразня каждую неровность, каждую жилку, каждый гребень, задевая кончиком отверстие. Каждое ее движение было ударом блаженства, перегрузом ощущений. А то, как жадно ее плоть сжимала хвост, только умножало это наслаждение.
Не было во вселенной ничего более манящего, чем удовольствие Эйлин, и теперь, когда они были связаны, его сила стала безмерной.
Она двигала бедрами в такт толчкам, ее стоны вокруг его члена усиливались, отдаваясь вибрацией по всей длине. Наслаждение сворачивалось в нем тугим узлом, переплетаясь с ее собственным, слой за слоем…
Его ритм сбился, спина выгнулась, мышцы напряглись. Оргазм томил его вечность, он переполнялся давлением, которое грозило разорвать его в клочья, стереть разум. И когда стало слишком, когда дыхание оборвалось, зубы стиснулись, и он даже звука не смог издать — он взорвался.
Рев сорвался с его губ, когда семя хлынуло в рот Эйлин, бедра дернулись судорожно, отчаянно. Экстаз вырвал его сознание в космос, заставив глаза зажмуриться.
Эйлин вцепилась в его ягодицы, ее тело напряглось. Горло сжималось, пока она глотала его семя, все еще продолжая посасывать, ее рука двигалась, ее стоны глухо вибрировали вокруг него. Ее ноги подрагивали, движения становились неровными. Кейл чувствовал, как она сдерживает собственный оргазм, пока вытягивает его до конца.