Эйлин улыбнулась.
Похоже, не слишком-то я удержала эти мысли при себе, да?
Тебе вовсе не нужно прятать их от нас, Эйлин, — успокаивающе прозвучал Кир. — Со временем придет контроль, а твои «потоки сознания» нас не тяготят.
Она скользнула взглядом по брюху «Клыка». В корпусе все еще зияли дыры, на земле валялись бронеплиты с нагромождением деталей, ждавших установки, но сейчас под кораблем трудились только Кир и Кейл.
Опершись ладонями о валун, Эйлин поднялась и стряхнула траву с леггинсов.
— Шалла все еще внутри?
— Думаю, да, — отозвался Кир через плечо. — Я видел ее в трюме, там половина пола разобрана.
Это было как минимум час назад. Эйлин нахмурилась и повернулась к трапу.
— Пойду проверю, занесу ей что-нибудь перекусить. Когда она сосредоточена, может даже дышать забывать.
— Хорошо, — сказал Кейл. — Мы здесь еще надолго.
Эйлин схватила из сумки, что лежала рядом, еду и флягу.
— Еще бы, — Кир согнул руку, играя бицепсом. — Мы будем ждать, чтобы продолжить шоу для тебя.
Она хихикнула и, направляясь к трапу, крикнула через плечо:
— При условии, что потом у меня будет приватное шоу!
Грузовой отсек оказался заметно прохладнее, чем снаружи, даже по сравнению с тенью. Как и говорил Кир, большая часть панелей пола была снята и разложена в два «лагеря»: аккуратная стопка уцелевших и бесформенная куча покореженных. Но Шаллы нигде не было видно, и здесь царила тишина.
Выбирая путь по опорам под полом, Эйлин пересекла отсек. Дверь на верхнюю палубу была закрыта, зато проходы по обе стороны лестницы оставались открыты. Эйлин остановилась возле одного, повернула голову и прислушалась.
Из глубины корабля донесся приглушенный жужжащий звук инструмента.
Эйлин пошла на звук по узкому коридору. Она уже успела заглянуть в большинство больших отсеков, что тянулись вдоль и поперек корабля, видела сложные механизмы внутри и даже не пыталась спрашивать, что все это значит. Если починить семейный минивэн для нее уже было слишком сложно, в этом она и вовсе ничего бы не поняла.
Но дай мне песню, и я разберу ее по нотам.
Ага. Полезный навык для выживания, нечего сказать.
Наконец, она нашла Шаллу в носовой части. Урити сидела на краю дыры в полу, почти сложившись пополам, чтобы дотянуться внутрь.
Яркий, пульсирующий свет инструмента заливал ее фигуру. На другой стороне отверстия стоял Трисс, держа в руках крупную турель — несомненно, ту самую, что раньше занимала это место.
Эйлин остановилась в дверях и позвала Шаллу по имени.
Та, похоже, не услышала, но голова Трисса резко повернулась к Эйлин:
— Шалла, Эйлин здесь.
Инструмент еще пару секунд гудел и плевался искрами, а затем замолк. Шалла подняла голову и взглянула на Эйлин. Щеки ее были перепачканы пылью и смазкой, из пучка серебряных волос выбилось несколько прядей, брови приподнялись над защитными очками.
— Привет, — Эйлин подняла еду и флягу. — Я принесла тебе поесть и попить. Подумала, самое время сделать перерыв.
Шалла склонила голову набок.
— Спасибо, но я только что ела.
И снова наклонилась в отверстие.
— Шалла, — протянул Трисс.
— Что? — урити даже не подняла взгляда. Инструмент ожил вновь.
Трисс повысил голос, чтобы перекричать жужжание:
— Твоя последняя трапеза была утром, пока мы ехали сюда. Ты не ела шесть часов, двенадцать минут и двадцать три секунды. Двадцать четыре. Двадцать пять…
Эйлин шагнула в отсек.
— Вот именно! Перерыв, и точка. — Она опустилась прямо к отверстию, усевшись на пол по-турецки напротив Трисса.
Шалла снова выключила инструмент, оперлась рукой о край дыры и вздохнула.
— Пожалуй, стоит поесть.
— Именно, — ответил Трисс. — Это значит, я наконец могу поставить это?
Выпрямившись, Шалла нахмурилась, взглянув на робота.
— Твои руки не могут устать.
— Нет. Но я могу заскучать.
Урити безразлично махнула рукой.
— Ладно. Делай что хочешь, Трисс.
— Ура, — монотонно «обрадовался» тот. Наклонившись, он опустил турель на пол и зашагал к выходу.
— Но только пока я тебя обратно не позову! — крикнула Шалла вслед, когда он застучал по коридору. Она покачала головой, стащила тяжелые перчатки и подняла очки со лба.
Эйлин хихикнула.
— Он как ребенок.
Шалла фыркнула, кладя перчатки на пол.
— Я и сама так говорила, на что отец всегда отвечает…
— Что и ты еще ребенок.
Урити опустила голову:
— Ага.