И они так отличались от тех звезд, что Эйлин когда-то разглядывала с родителями на Земле.
Совсем скоро Эйлин и ее пары покинут эту планету и отправятся к тем звездам, в путешествие по бесконечности.
Но куда? Куда мы пойдем, что будем делать, когда перед нами бесчисленные пути? Как сделать выбор?
— Разве тебе не положено отдыхать, на’дия? — мягко спросил Кир.
Кейл тихо хмыкнул.
— Трудно смотреть на звезды и не задаваться такими вопросами, Кир.
Эйлин взглянула на Кейла. В отличие от нее, он держал свои мысли под контролем, позволяя в их связь проходить лишь тому, что сам решал нужным. Она провела по его большому пальцу.
— О чем ты думаешь, Кейл?
— О том же, о чем и ты, Эйлин. Я думаю, куда нам отправиться, какую жизнь построить. Столько лет у нас была только одна цель, и мы не видели будущего дальше нее, но теперь у нас есть будущее — с тобой.
Кир тихо рассмеялся.
— И теперь нас оглушает выбор.
— Вы говорили, что «Клык» — ваш дом, — заметила Эйлин.
— Так и есть.
— Но был ли у вас другой дом? Место, куда вы возвращались, когда не охотились?
— Мы всегда охотились, — ответил Кейл.
Эйлин нахмурилась. Ее жизнь тоже прошла в дороге: они с родителями жили в фургоне, колесили из города в город, но тот фургон был их домом, потому что они сами сделали его таким — из любви. Из любви друг к другу, из любви к музыке, к сцене, к миру, который хотели успеть увидеть.
А у близнецов все было иначе. Их жизнь была пустой, одинокой, пропитанной местью, ненавистью и болью. Она не винила их за это, но сердце сжималось от жалости.
— Если бы вы могли выбрать место, где нам построить дом… какое бы вы выбрали? — спросила она.
Они молчали долго, и хотя их мысли не проникали прямо в ее сознание, Эйлин ощущала работу их разума, улавливала отблески эмоций. Все это время они продолжали свои ласковые движения: Кир перебирал ее волосы, Кейл гладил ее запястье.
— Тилара, — наконец произнесли они одновременно.
— Наш родной мир, — добавил Кир.
Эйлин улыбнулась.
— Опишите его мне.
— Мы смутно помним его, — сказал Кейл. — Не видели его с тех пор, как были детьми.
Кир остановил движения ладони, прижав ее к волосам Эйлин.
— Но даже тогда наши слова не передадут всей красоты.
— Может все же попробуете? — попросила она.
— Хм… возможно, мы сможем лучше. — Кир опустил ладонь ей на щеку. — Закрой глаза, на’дия.
Эйлин прижалась к его пальцам, поцеловала их и послушно закрыла глаза.
Сначала за веками век были лишь темнота и тепло. Она чувствовала близнецов — рядом физически и в аэ́рис, и воздух, насыщенный дымком костра, был пронизан их запахом.
Потом запах изменился. Сквозь все остальное поднялся сладкий, живой аромат, словно сотканный из экзотических цветов. И свет прогнал тьму.
Эйлин стояла на низком холме, с которого открывался вид на широкие волнистые поля высокой, сине-зеленой травы, колышущейся от ветра. Среди нее росли островки цветов — пурпурных, алых, синих, самых разных форм, изящных и прекрасных. Небо над головой сияло лазурью, переходящей к горизонту в нежный зеленый, и было усыпано легкими белыми облачками.
Вид изменился — вернее, изменилось то, что они ей показывали. Нежные холмы уходили вниз к широкой бухте с песком лавандового оттенка. Высокие деревья с длинными ветвями и бирюзово-зелеными листьями тянулись вдоль кромки берега, а на верхушках висели гроздья желтых плодов, отдаленно напоминавших лимоны. Птицеподобные существа парили над пляжем и шаркали по песку, клевая невидимые на первый взгляд крошки.
А вода…
Море простиралось насколько хватало взгляда, его прозрачные бирюзовые волны плескались у кромки. На дальнем горизонте вода почти сливалась с небом, даря чувство бесконечности.
Теплый бриз коснулся ее кожи, неся привкус морской соли и отдаленные голоса смеющихся и играющих детей.
Видение изменилось еще раз, открывая вид вдоль побережья, где земля поднималась в невысокие скалы. От пляжа вверх по обрыву тянулось раскидистое поселение: дома из бледного дерева, лавандового камня и вкраплений блестящего металла и стекла. На улицах шли разные даэвы — говорили, работали, жили; их дети бегали по мощеным дорожкам и сквозь высокую траву.
Дом.
Она чувствовала это слово скорее сердцем, чем слышала, ощущала, как оно льется из сердец ее пар, и вместе с ним приходили томление, печаль и радость.
Мы сделаем это нашим домом, — прошла мысль Эйлин, и ее желание переплелось с их чувствами.