Наш дом с тобой, на’дия, — одновременно подумали близнецы. — Но Тилара…
Может, пришло время вернуться, — послал Кейл.
Может, пришло время начать все заново там, — добавил Кир.
Видение постепенно рассеялось, словно утренний туман под палящим солнцем, но образ, который они подарили Эйлин, остался в ее сердце. Там же осталась и воображаемая семья — призраки будущего, которое могло как сбыться, так и остаться лишь мечтой. Призраки будущего, по которому ее душа уже тосковала.
Она открыла глаза. Небо Омега IV раскинулось над ней — не такое, как показали близнецы, и все же по-своему прекрасное. Как выглядят звезды на Тиларе? Каковы там закаты и рассветы?
— Прекрасны, — прошептал Кейл. — Вдвойне прекраснее, когда мы смотрим на них вместе с тобой.
— А увидеть восторг в глазах наших детишек, когда они впервые увидят такие виды… Разве это не блаженство? — проговорил Кир.
Эйлин моргнула и вдруг заметила: Кейл оперся на локоть, чтобы смотреть на нее, а Кир поднял голову. Свет костра подчеркивал их взгляды, и в глубинах их голубых и пурпурных глаз вспыхнуло новое желание, новая потребность.
Они никогда не планировали будущее — ни близнецы, ни Эйлин не думали, что оно у них будет, но теперь эта мысль появилась сама собой, такая правильная, чистая и неотразимая, и она знала: она так же укоренилась в их сердцах, как и они — в ее.
Кир провел рукой по одной стороне ее лица, Кейл — по другой.
— Семья, — хрипло сказал Кир.
Кейл тихо выдохнул и провел рукой к ее животу.
— С нашей на’дией.
— Как мы можем так сильно захотеть чего-то, так быстро, если прежде даже не думали об этом? — спросил Кир.
— Потому что мы выбрали это, — взгляд Кейла был серьезен и полон обожания. — Мы выбрали второй шанс на жизнь, мы выбрали Эйлин. Мы выбрали любовь.
В животе Эйлин забилось предчувствие, надежда распухла в ее сердце, но…
Грудь сжалась. Как она может дать то, чего все трое так ясно желают?
— Я не даэва, — произнесла она вслух.
Кир повернул лицо к ее лбу и поцеловал его.
— И все же мы связаны, на’дия.
— Но это в наших умах. Это… психическое. Это не может просто так заставить все остальное, — она махнула рукой в сторону таза. — работать биологически.
— Тебе вводили препарат, когда ты покидала свой мир, не так ли? — спросил Кейл.
— Да, чтобы дать иммунитет от болезней и помочь адаптироваться к новым атмосферам.
— Но он дает многим видам больше возможностей, — сказал Кир. — Мы лично знаем одну терранку, которая носит в себе ребенка седхи, и слышали о многих других, у которых были дети от представителей иных видов.
Глаза Эйлин расширились, надежда вновь вспыхнула внутри.
— Это возможно? Для нас?
— Мы не можем знать наверняка, Эйлин, — Кейл ухмыльнулся, щели его вздрагивали от дыхания. — Размножение даэв требует семени обоих самцов одновременно.
— Наше семя должно соединиться, — добавил Кир, — иначе оно не приживется.
— Значит, вам обоим придется… — Брови Эйлин приподнялись, когда она вспомнила, насколько полной чувствовала себя, когда они входили в нее и вагинально, и анально, но чтобы их рельефные члены были в ее лоне одновременно… — Оба сразу?
Они кивнули. Ее нутро сжалось от вспыхнувшего возбуждения. Она хотела этого. Хотела, чтобы они были внутри нее. Хотела их семя. Их детей. Хотела всего, но не сейчас. Не до того, как они найдут место, где смогут осесть. Не до того, как найдут дом. Тилару. С ее прекрасными лавандовыми песками, бирюзовыми водами, полями душистых трав и пестрых цветов.
Эйлин подняла руки и обхватила ладонями лица обоих.
— Когда будем готовы. Я хочу испытать все с вами.
— Когда будем готовы, — согласились они.
— У нас есть время, на’дия, — сказал Кейл. — Время узнавать друг друга, выбирать. Любить друг друга.
— И многого мы хотели бы с тобой, прежде чем у нас появятся детеныши, — промурлыкал Кир.
— Ну что ж, а пока… — Улыбнувшись, она провела пальцем вниз по подбородкам близнецов, пока не зацепила вороты их туник. — Думаю, нам стоит исследовать все то, что уже возможно, сполна.
В ее воображении мелькали образы — мимолетные, похотливые фантазии о том, чего она жаждала от них, что хотела бы сделать. Пламя разгорелось внутри, пробудив глубокое, пульсирующее возбуждение. Низкие рычания сорвались с губ близнецов, прокатившись в тело Эйлин. Ее внутренний огонь взметнулся выше, мгновенно приумноженный их желанием.