Если ажера услышала комментарий девушки, она не показала виду. Сала сказала:
— Я не видела тебя здесь с тех пор, как ты была мне по колено. Будь желанным гостем! — она прижала руку к груди. — Мое сердце теперь преисполнилось теплотой.
— Спасибо. — Шалла прошла глубже в магазин, опустив глаза.
Эйлин подошла к ней, положив руку на ее плечо.
— Прости, Шалла. Если тебе здесь некомфортно или ты просто хочешь уйти, все в порядке. Я пойму. Знаю, что, возможно, я была слишком восторженной…
— Нет, — Шалла покачала головой. — Все нормально.
Хмурясь, Эйлин кивнула в сторону двери.
— Мы можем уйти.
Шалла фыркнула и остановилась.
— Я… не хочу уходить. Просто… Этот магазин был любимым местом мамы. Она часто приводила меня сюда, но после ее смерти я… не приходила сюда.
— О, Шалла, мне так жаль, я и не знала, — Эйлин осторожно сжала плечо девушки.
— Ты не могла знать. Это место просто заставляет меня думать о ней, и это… тяжело.
— Мы с родителями путешествовала по всему нашему миру, пели и играли музыку вместе. Эти песни были нашей жизнью. Музыка соединяла их, и они так, так любили ее, что делились этим со мной. Но когда я их потеряла, я думала, что не смогу петь снова, потому что каждая нота напоминала бы мне о них.
В глазах урити в этот момент возникла такая невинность, такая уязвимость…
— И что? Ты просто научилась жить с болью?
— Научилась. Это все, что можно сделать. Но со временем я поняла, что то, что они любили, должно приносить радость, а не боль. Я поняла, что не могу обходиться без музыки, потому что она была частью меня. И когда я пою те песни, которым меня учили родители, я ближе к ним, чем когда-либо. Это немного грустно, но одновременно чертовски приятно.
— Не знаю, смогу ли я так.
— Ты уже это делаешь, Шалла, — Эйлин шагнула перед девушкой. — Твоя мать любила механику, инженерию и все такое, верно?
Шалла кивнула.
— Так и продолжай этим заниматься и получать удовольствие.
— Но рхунаи тоже этим занимается.
— И прекрасно, что вы делите это вместе, это то, что было у вас общего, но тебе разрешено радоваться и другим вещам. Тем, что были только для тебя и твоей матери, — Эйлин жестом указала свободной рукой на магазин вокруг. — Тебе разрешено смотреть на это место и вспоминать мать, и нормально, если это вызывает грусть. Но ты можешь также видеть здесь то, что вы обе любили, место, где создавали воспоминания и делили радость. Твоя мать хотела бы, чтобы ты была счастлива.
Сделав медленный, тяжелый вдох, Шалла провела взглядом по магазину. На губах ее появилась легкая улыбка.
— Ты права. Не все же может быть про двигатели и антигравитационные приводы, верно?
Смеясь, Эйлин убрала руку с плеч Шаллы.
— Может быть, но это не значит, что должно быть. А теперь… — потерла руки и улыбнулась, — …пойдем. Я давно не ходила по магазинам с подругой, и хочу помочь тебе наверстать упущенное время, но сомневаюсь, что Сира и Сала захотят держать магазин открытым всю ночь.
44
Кир не смог сдержать улыбки, когда Эйлин и Шалла вышли из лавки, каждая с крепкой холщовой сумкой, набитой товарами.
С оттенком смущения в улыбке Эйлин подняла на него взгляд.
— Вы… ничего не слышали?
— Ты сохраняла поразительное молчание, — ответил Кир. — Мне, если честно, это не слишком понравилось.
Кейл усмехнулся.
— Он сказал, что ты, возможно, не уступаешь себе в умении устраивать и психические молчаливые бойкоты.
Улыбка Эйлин стала лукавой.
— Знаешь, пожалуй, соглашусь с Кейлом. Ты определенно более драматичный, Кир.
— Ах, как же часто и безжалостно меня ранят те, кого я люблю больше всего, — Кир покачал головой и тяжело вздохнул. — Хоть бы моя любовь была взаимной.
Эйлин сократила между ними расстояние, встала на цыпочки и быстро чмокнула его в губы.
— Никогда не меняйся, мой на’дивали.
Кейл нахмурился, а Кир ответил ему самодовольной ухмылкой.
Все это время Шалла стояла в стороне, с маленькой складкой между тонкими бровями.
— И за такое поведение его награждают? — спросил Кейл.
Эйлин лишь пожала плечами и кивнула. Кейл прижал ладонь к груди.
— Боюсь, наша разлука оставила меня в полном опустошении, на’дия. Верно, мое сердце обратится в прах без силы твоей любви, что могла бы связать воедино его осколки.
Эйлин шагнула к нему, ухватила его за тунику и утянула вниз в поцелуй, что длился как минимум вдвое дольше того, что она подарила Киру. Когда же она отстранилась, Кейл сиял, как дурак.