— Я тоже.
— Вы знаете эту терранку, — сказал Тарген.
И надорванными, хриплыми голосами близнецы ответили:
— Она наша пара.
45
— Все это… — Таллиан покачал головой. Маленькая морщина пролегла между его бровями так же, какой иногда у Шаллы.
Стол перед ним, который Шалла с рвением очистила от деталей и инструментов, теперь был завален самым разным барахлом — платья, блузки, штаны, тканые шарфы, двусторонний плащ — с одной стороны рыжевато-охристый, с другой насыщенный лесной зеленый, декоративные шпильки и гребни для волос, тонкая серебряная цепочка с маленькими подвесками и фиолетовым камнем, идеально обвивавшим рога Шаллы, словно диадема.
На столе стояло множество ароматного мыла и свечей, две бутылки духов — Эйлин убедилась, что это действительно духи, — и кожаная сумка с замысловатым тиснением. Рядом — несколько банок с яркими красками.
Молодая урити сказала, что Трисса давно пора покрасить, и Эйлин согласилась, выбрав несколько баночек, чтобы Трисс мог сам решить, какого он хочет быть цвета.
Главной жемчужиной сокровищ Шаллы был потрепанный металлический поднос, неустойчиво стоящий на всем этом хламе. Она высыпала на него кристаллы и камни из перевернутого мешка, с возбуждением объясняя, что собирается использовать их в своих поделках.
Эйлин не соврала насчет того, что переборщила. Она видела это, когда они вместе с девочкой добавляли вещи в их кучку в «Сверкающей Пещере», и знала задолго до того, как их добыча стала такой… чрезмерной. Но каждый раз, когда она пыталась себе сказать «стоп», она смотрела на ликование Шаллы, примеряющей одежду или украшения, и ее решимость таяла.
Она ни о чем не жалела. Все это было похоже на… на опыт матери и дочери. Опыт, которого не хватало ни Эйлин, ни Шалле долгие годы. Опыт, в котором они обе так отчаянно нуждались.
Виа́ни нельзя было заменить, но помочь Шалле снова ощутить радость от шоппинга с матерью — пусть слабо, мимолетно, — было бесценно. И хоть ненадолго, но Эйлин почувствовала себя ближе к своей маме.
— Ну, это слишком много, не так ли? — спросил Таллиан, глядя сначала на Шаллу, затем на Эйлин.
— На самом деле, все в порядке, — ответила Эйлин.
Шалла умоляюще улыбнулась.
— Мы не можем принять это, — Таллиан провел большой мозолистой рукой по щеке. — Твои даэвы согласились заплатить кредитами.
Улыбка молодой урити исчезла.
— О, нет. Пожалуйста, Таллиан, вы неправильно нас поняли, — поспешно сказала Эйлин, поднимая руки в умиротворяющем жесте. — Это все не в качестве оплаты.
Взгляд Таллиана смягчился, и в его выражении появилось чувство вины.
— А что тогда?
— Подарки.
Таллиан нахмурился.
— Все терране так щедро одаривают незнакомцев?
Эйлин пожала плечами.
— Некоторые, наверное. Скажем так, это точно не типично для нас, но и не редкость.
Он оперся локтем на подлокотник кресла.
— И почему именно сейчас? Почему моей дочери?
— Не нужно так строго судить ее, отец, — сказала Шалла твердым и уверенным голосом. — Эйлин хороший человек, и близнецы тоже.
— Ах, чейя, — проговорил Таллиан. — Я просто пытаюсь тебя защитить.
Шалла вздохнула, но на губах ее снова появилась легкая улыбка.
— Я и сама могу о себе позаботиться. По крайней мере, отчасти.
Таллиан фыркнул.
— Каждый раз, когда я об этом думаю, чувствую себя внезапно старым.
Этот обмен теплыми репликами согрел сердце Эйлин. Такие отношения между отцом и дочерью бесценны, и они напомнили ей о собственных родителях, со всей той горечью и сладостью, что с этим связана.
— Я хотела сделать это, потому что Шалла потрясающая, — сказала Эйлин, улыбаясь девочке. — Она умная, талантливая и такая целеустремленная. Я ничего не понимаю в ремонте кораблей, но уверена, что большинству механиков понадобилось бы вдвое больше времени, чтобы закончить работу, которую она проделала на «Клыке».
Шалла покраснела и отвела взгляд.
— И ее лучезарность просто… вдохновляет, — добавила Эйлин, пробежав пальцами по волосам, откидывая их назад. — Я хотела сделать что-то для нее. Не только в знак благодарности, но потому что она заслуживает всего самого лучшего в мире.
Выражение сурового старшего урити смягчилось, взгляд его все еще был устремлен на Шаллу.
— Ты права, Эйлин. Моя дочь потрясающая.
Шалла встретила его взгляд.
— Спасибо, рхунаи. Ты тоже ничего так.
Он рассмеялся, и одна из маленьких косичек, которую, по словам Шаллы, он заплел в память о своей половинке, упала перед ухом. Осторожно, почти с благоговением, он убрал ее в узел на макушке.