— Можно было бы сказать, что ты унаследовала от меня самое лучшее, но больше всего ты похожа на мать. И это хорошо.
— О ране… — Шалла снова опустила взгляд и нахмурилась, но выражение лица казалось скорее задумчивым, чем печальным. — Есть еще кое-что, что я хочу тебе показать, отец.
Она опустила руку в сумку, которая всего несколько минут назад была набита половиной того, что теперь лежало на столе, и вынула маленькую шкатулку из светлого дерева. Осторожно поставив ее на стол и открыв крышку, она сказала:
— Это тебе.
Таллиан наблюдал, как дочь достала из шкатулки цепочку с кулоном. Шалла потянулась, и он слегка наклонился вперед, позволяя ей надеть цепочку на его шею. Он бережно поднял подвеску и замер, глядя на нее с непостижимым выражением лица.
Тем временем Шалла вынула из шкатулки вторую цепочку, идентичную первой, но с перевернутым рисунком на кулоне. Она подошла, чтобы надеть ее тоже, но Таллиан схватил ее за руку, прежде чем она успела это сделать.
Бледно-красные камни на обоих кулонах мягко светились теперь, когда оказались так близко друг к другу.
Эйлин невольно вспомнила их с близнецами браслеты.
Словами невозможно было выразить всю ее благодарность и облегчение от того, что их опасения оказались напрасными. Кир и Кейл в порядке. Не будет еще одной битвы, и ей не придется стоять в стороне, беспомощной и охваченной тревогой, пока они где-то сражаются.
Она жаждала того момента, когда камни на браслетах снова загорятся. Момента, когда она сможет притянуть к себе близнецов и сказать, что больше никогда не отпустит их из виду.
Она чуть сильнее сжала сумку, в которой был единственный предмет, не предназначенный ни Шалле, ни Таллиану. Это был подарок Эйлин для близнецов. И хотя она не могла полностью заглушить шепот сомнения в подсознании, что близнецы сочтут подарок глупым или бесполезным, ее переполняло волнение от предстоящего вручения.
— Твоя мать любила мезмурины, — тихо и хрипло сказал Таллиан. — Она всегда говорила…
— Что они словно волшебные, — Шалла улыбнулась, глаза ее заблестели от слез.
— Волшебные, да… Их свечение, цвета… и то, что они оказались здесь, так далеко от того места, где были созданы, но все же находят утешение друг в друге… это магия.
В груди Эйлин все сжалось. Таллиан говорил не только о камнях, он видел в них свою историю — историю с половинкой.
— Браслеты, которые носят Эйлин и даэвы, напомнили мне о ране. Я хотела, чтобы у тебя тоже было что-то, что напоминает о ней.
Таллиан провел ладонью по щеке Шаллы.
— Ах, моя чейя… Это у меня уже есть.
Слезы защипали глаза Эйлин.
— Но почему два? — спросил Таллиан.
— Один для тебя, один для раны, — ответила Шалла. — И когда ты будешь носить обе цепочки вместе, камни загорятся, и ты поймешь, что она с тобой.
Таллиан медленно выдохнул, глаза блестели от непролитых слез, он осторожно взял цепочку из руки Шаллы в обе руки и надел на дочь. Потом накрыл цепочку ладонью, большой рукой растянув ее от плеча до плеча через ключицы.
— Теперь мы всегда будем знать, что она с нами.
Не плакать. Ты не расплачешься, Эйлин!
Урити обнялись, и сердце Эйлин сжалось от счастья. Хотя она провела на Омега IV всего несколько дней, ее воспоминания об этом месте уже были наполнены такими моментами — о любви. Конечно, все, что она пережила с Киром и Кейлом, всегда будет в памяти на первом месте, но это оставило неизгладимый след в ее сердце.
Близнецы спасли ей жизнь, освободили от рабства и любили ее так сильно. А жители здесь проявили сострадание и теплоту, что для Эйлин было редкостью всю ее жизнь.
— Не думай, что это освободит тебя от работы завтра, — пробормотал Таллиан, улыбаясь.
— А зачем мне хотеть выходной? — Шалла засмеялась.
Они наконец отошли друг от друга, и свечение мезмуринов постепенно угасло.
— Мы собираемся поесть в столовой с Эйлин и близнецами, рхунаи, — молодая урити окинула отца взглядом и нахмурилась. — Тебе стоит привести себя в порядок. Может, рубашку сменить.
Он рассмеялся и покачал головой.
— Видишь? Ты — все напоминание о Виани, которое мне нужно.
— Я не шучу.
— Я знаю, Шалла. Когда я дал понять, что хочу…
В голову Эйлин ворвался страх, ледяной и сильный, перехватив дыхание и пошатнув ее. Она оперлась рукой о стол, чтобы удержаться.
— Что случилось? — Шалла поспешила к ней.