— Оставьте калеку, — сказал вольтурианец. — Нам нужна терранка.
Эйлин поползла на голос. В щели между обломками пробивались лучи света, позволяя различить изогнутый металл вокруг. К счастью, стена справа выдержала и образовала тоннель, тянущийся на несколько метров вперед и назад.
Вдруг на нее уставился огромный фиолетовый глаз, сверкавший из щели между двумя тяжелыми плитами тристила.
— Уходи, — сказала Шалла.
Эйлин и не думала, что сердце может биться так быстро.
— Ты застряла?
— Нет, но мне придется искать обход. Ты должна идти, Эйлин. Они ищут тебя.
Эйлин протянула руку в щель.
— Я не уйду без тебя.
Девочка сжала ее пальцы.
— Ты должна привести помощь. Направо, еще раз направо, затем налево. Иди.
Где-то в лабиринте — слишком близко — металл застонал, будто его гнули, и боккан зарычал от усилия.
— Иди, — повторила Шалла. — Тебе нужно уходить.
Отец когда-то сказал Эйлин, что правильный путь редко бывает легким, но всегда требует ясной головы. Тогда она была слишком юна, чтобы понять.
Теперь понимала.
Все ее существо рвалось помочь Шалле, все внутри отказывалось оставить девочку, но реальность не считалась с ее желаниями. Их разделяли тонны обломков, и за ними охотились четверо опасных пиратов, трое из которых были куда больше и сильнее и ее, и Шаллы.
Порой мудрость не в том, чтобы ломать стены, а в том, чтобы признать свою слабость и найти дверь. И лучшим решением здесь было отвлечь пиратов от Шаллы и Таллиана, выиграть для урити время на бегство и, если повезет, добраться до близнецов раньше, чем пираты Врикхана настигнут ее.
— Доберись до отца и спрячься где-нибудь, Шалла, — сказала Эйлин, убирая руку.
— Главное — выживи, Эйлин.
Мысли близнецов ударили в ее сознание, такие яростные и переполненные эмоциями, что грозили парализовать ее. Их страх, ярость и отчаяние накатывали волна за волной. Эйлин стиснула зубы и заставила себя сосредоточиться на настоящем.
Имело значение только одно — выбраться живой и найти свои пары.
Глотнув пыльный воздух, Эйлин двинулась дальше. Как только пространство позволило, она поднялась на ноги и сорвалась в бег.
Направо, еще раз направо направо, затем налево.
Она стремительно проскочила первый поворот, удержав равновесие рукой о стену из металлолома — та, к счастью, не поддалась. Пара быстрых шагов — и следующий поворот.
Впереди слева груды мусора расходились, и сквозь щель пробивался другой свет — яркий, чистый свет прожекторов космопорта. Эйлин из последних сил ускорилась.
Выбраться. За помощью. Помощь. Нужна помощь.
Мои пары рядом. Они помогут.
Беги, Эйлин. Беги!
Пожалуйста. Таллиан, Шалла… им нужна помощь.
Выбирайся оттуда, Эйлин!
Он. Это он. Джа’скаал…
Пусть Таллиан живет. Только пусть он живет…
Помогите. Нужна помощь. Кто-нибудь…
Беги. Надо бежать. Надо…
Не все мысли были ее, но сознание так бурлило, так путалось… Близнецы были совсем рядом. Совсем. Сто метров? Двести? Она не знала, как измерять расстояние через пси-связь, но они были так близко, что это резало ее изнутри.
И тут, когда Эйлин свернула за угол, тень заслонила проход.
Глаза расширились, и ледяной ужас прорезал сердце до самой глубины. Слишком поздно, чтобы остановиться, слишком поздно сменить путь. Она врезалась прямо в стену из мышц, и дыхание вырвалось из легких.
Нет! Нет, нет, нет!
Мысль принадлежала ей, Кирy, Кейлу — всем сразу, их умам, сердцам, душам, вопиющим о жестокости судьбы.
Эйлин пошатнулась назад, удержавшись, ухватившись за металлический прут, торчащий из завала.
А Врикхан ухмыльнулся сверху, и его оскал был таким хищным, таким угрожающим, что даже акула обоссалась бы от страха. На нем была лишь юбка из кожаных ремней с заклепками и красная ткань, перехваченная широким поясом, с которого свисал самый огромный бластер, что Эйлин когда-либо видела. Обнаженный торс — сплошная мускулатура, изрезанная десятками шрамов.
И именно отсутствие брони делало его еще страшнее.
— Похоже, я не единственный, кто выжил после ран в сраном логове Садуука, — прорычал третин низким, гулким голосом. Он шагнул вперед, тьма легла на лицо, но два из четырех глаз светились сквозь мрак зловещим багрянцем, в упор глядя на нее.
Эйлин отступила, колени подгибались, дыхание сбивалось в рваные глотки. Бластер, спрятанный на ее бедре, вдруг стал весить тонну — даже захотев, она не смогла бы достать его.