— Хватит играться. Убейте этих ебаных даэв!
Эйлин нащупала разрез на штанах. Она разодрала его и сунула руку внутрь, сосредоточившись на том, чтобы не дрожать от грохота сердца, пока хватала бластер в кобуре на бедре.
Она положила палец на спуск.
— Глаз за глаз.
Врикхан обернулся к ней, и она нажала на курок.
Обжигающая агония полоснула по ее бедру, ткань вспыхнула, и огонь перекинулся на пах третина. Он зарычал от боли. Эйлин снова нажала на курок, и еще два плазменных заряда врезались рядом с первым. В нос ударил запах паленой плоти, во рту появился металлический привкус плазмы.
Третин взревел и отшвырнул ее прочь.
Дыхание сорвалось; миг — и она летела, невесомая, оторванная от всего.
Нет, не оторванная. Никогда. Потому что рядом были ее пары, ее на’дивали, и они будут связаны с ней всегда. Только они могли заставить ее чувствовать себя одновременно парящей и прочно стоящей на земле. Только они могли вселять уверенность, что все будет хорошо, даже когда все рушилось.
Она ударилась о землю, удар прошелся на копчик, прежде чем по инерции перекатилась на спину, а затем на живот. Воздух второй раз за несколько минут вырвался из легких, грудь обожгло. Эйлин катилась по твердой поверхности, сдирая кожу, собирая синяки, пока наконец не остановилась лицом вниз.
Единственная мысль пришла в голову — странно спокойная, несмотря ни на что:
Зато штаны больше не горят.
Эйлин! — мысленно прокричали близнецы. Их голоса звучали сильнее, яснее, сосредоточеннее, чем прежде.
Поднявшись с земли и хватая воздух ртом, она ощутила, как ее пары отпустили ярость.
48
Эйлин ранена.
Эйлин вырвалась из хватки Врикхана.
Эти два факта разорвали пси-связь близнецов огненной бурей, и ледяные тюрьмы, сдерживавшие их ярость, рухнули.
Все, что происходило вокруг, перестало иметь значение. Их боль не имела значения, крушение — тоже. Приоритет был только один.
Эйлин ранена.
Эйлин освободилась.
Мы нужны ей. Мы нужны нашей паре.
Сознания близнецов слились воедино, ведомые чистым инстинктом, первобытной яростью. Больше никакого сдерживания. Больше никакой пощады.
Близнецы резко изменили тактику, прекратив сопротивление и сами вцепившись в пиратов. Те рухнули, несколько оказавшись поверх братьев в клубке конечностей, хватающих рук и гудящих шоковых посохов.
Кейл и его брат уже выхватили ножи, прежде чем пираты рухнули окончательно. Судороги боли не раз пронзали их мышцы от разрядов, но их клинки не останавливались ни на миг, находя щели в броне и рассекая незащищенную плоть. Кровь обжигала их руки, хлестала по лицам.
Противники рычали, матерились, вопили, хрипели и задыхались. Но даже если удавалось избежать укуса стали, от когтей, молотящих локтей и коленей, от сжимающих хвостов пираты спастись не могли.
— Да еб вашу мать, блядь, прикончите их! — заорал один из пиратов снаружи схватки.
Эйлин…
Мы нужны Эйлин.
Мы идем. Мы уже идем.
Надо убить. Убить их всех.
— Тарген! — выкрикнул Аркантус.
— Давно пора, блядь, — прорычал воргал.
Кир вырвал шоковую дубинку из пальцев умирающего пирата, вырвался из месива тел и обрушил оружие на лицо наступающего врага. От силы удара дубинка треснула, осыпав их искрами. Пират сплюнул кровь вместе с зубами, и сразу на них еще двое шагнули вперед.
Аркантус выскочил из-за спины Кира. Его световой меч метнулся слишком быстро, оставив в воздухе лишь желтую полосу.
Одна голова рухнула наземь, из горла другого пирата рекой хлынула кровь.
И все же их становилось только больше.
Кейл вывернулся из-под трупа и взмахнул ногой, ломая лодыжку еще одному врагу. Тот рухнул, и сверху на него обрушилась массивная тень. С хрустом костей воргал приземлился прямо на пирата.
Смеясь, Тарген раскроил череп плененного врага рубящим ударом плазменного топора. Другой пират ударил его, но вторая секира воргала отсекла ему руку по середину предплечья.
Вырвав ножи и когти из плоти, близнецы поднялись и сразу нашли глазами свою пару.
Эйлин сумела подняться на четвереньки, ее рыжие пряди падали на лицо, тяжелое дыхание вырывалось из легких. Только ее боль прорывалась сквозь пылающую завесу ярости Кира и Кейла, только ее боль они ощущали.