— Я… эээ. Да. И она была бы права.
— Насколько я понимаю, Таллиан, тебе удалось поддерживать работу всего поселения, несмотря на дефицит деталей и материалов, — сказал Аркантус, подходя ближе. — Твой робот, который, как я понимаю, собран вручную, и был достаточно функционален, чтобы переломить ход битвы. Почему ты ничего не сделал со своими ногами?
Ноздри Таллиана расширились, и он тяжело выдохнул.
— У меня есть на то причины, седхи.
— Потому что он ставит всех остальных выше себя, — Шалла нахмурилась. — И, думаю, потому что это напоминает ему о моей матери. Как будто… помогая себе, он бы каким-то образом оскорбил ее память.
— Нет, — хрипло ответил Таллиан. — Это… Она умерла. Ее нет. Это мой груз, я должен нести его.
— Не обязательно, рхунаи.
— Действительно не обязательно, — мягко добавил Аркантус. — Я позабочусь об этом. Мне нужно лишь сделать пару сканов, и я смогу создать что-то индивидуальное для тебя.
— Мне не нужна жалость, седхи, — ответил Таллиан.
— Это не жалость, — твердо сказал Аркантус. — Ты прекрасно заботился о моих друзьях. Я хотел бы отблагодарить тебя.
— Они уже расплатились, и…
Хмурясь, Шалла снова подтолкнула отца локтем.
Таллиан вздохнул.
— Спасибо, Алкорин. Я… я буду очень признателен.
Эйлин снова улыбнулась. К этому моменту она уже улыбалась так долго, что это становилось нелепым — сильнее всего болели не руки или ноги, а щеки.
Неделю, месяц, год назад, она никогда бы не могла представить, что жизнь приведет ее сюда. Она не могла предугадать все повороты и неожиданные события. И она никогда бы не поверила, что счастье, которое она нашла здесь, возможно.
— Нам стоит скоро отдохнуть, — прошептал Кир. — Ты уже слишком устала, чтобы идти, а мы почти слишком устали, чтобы нести тебя.
— Чепуха, Сол’Кир, — сказал Кейл, качая головой. — Я никогда не буду слишком усталым, чтобы нести нашу на’дию. Всегда найду силы.
— Я все это время ошибался, брат? Мы все-таки в соперничестве?
— Надеюсь, что нет, хотя бы ради тебя.
— Как заботливо с твоей стороны.
Эйлин рассмеялась.
— Эйлин? — знакомый голос позвал сквозь шум разговоров. — Эйлин!
Сердце Эйлин замерло. Этот мягкий, мелодичный голос был из ее прошлого, и она не слышала его, по ощущениям, всю жизнь… хоть и эта жизнь длилась всего пару недели, не больше, правда? Она быстро огляделась по комнате. Глаза сразу же нашли лавандовую вольтурианку, пробирающуюся сквозь толпу.
Она жива. О, боже, она жива.
Эйлин охватило восторгом и облегчением, и слезы жгли глаза.
— Тулая…
Чувствуя ее стремление подбежать к волтурианке, Кир опустил руки, и Эйлин ринулась вперед, обнимая Тулаю, как только та оказалась в зоне досягаемости. Волтурианка ответила объятием.
— Я так рада, что ты здесь. Так рада, что ты в безопасности. — Эйлин крепко сжала женщину. — Я не знала, забрали ли тебя пираты, или… или убили.
Тулая едва сдержанно рассмеялась.
— Я думала, что ты мертва. Когда я видела, как тебя ранило на той платформе… — ее пробрала дрожь. — Это был последний раз, когда я видела тебя, прежде чем меня забрали, — она отстранилась, слезы текли по щекам. — Как ты выжила? Они спасли и тебя?
Эйлин покачала головой и улыбнулась.
— Мои пары спасли меня. Я бы умерла без них.
Глаза вольтурианки вспыхнули.
— Пары?
Эйлин взглянула на Кира и Кейла и улыбнулась. Они смотрели на нее с обожанием, и их любовь наполняла ее грудь теплом.
Наверное, вам нравится, когда я называю вас своими парами? — пульсировала она.
Кир улыбнулся.
— Очень.
— Даэвы? — Тулая снова обратилась к Эйлин, заглядывая в ее глаза. — Твои глаза! Я… я не знала, что такое возможно.
— Я тоже. Но, видимо, судьба на все имеет свои планы.
Хотя прошло совсем мало времени с момента последней встречи Эйлин и Тулаи, оно оставило свой след на вольтурианке. Она всегда была стройной с мягкими изгибами, но теперь была гораздо худее. Кожа потеряла привычный блеск, глаза потускнели, даже кхал стал тусклым. Темные круги под глазами говорили об усталости женщины.
Тулая взяла Эйлин за руку и мягко улыбнулась.
— Я счастлива за тебя.
Эйлин сжала руку Тулаи.
— Куда ты двинешься дальше?
— Я… я об этом не думала, — сказала она, странно рассеянно. Что-то едва заметное заиграло в ее глазах. — Это почти… кажется ненастоящим. Быть свободной. Быть… — она повернула голову, фиксируя взгляд на фигуре, пробирающейся сквозь толпу — огромный крен с серой кожей, электрически-синими глазами и растрепанными снежно-белыми волосами с несколькими длинными косами, свисающими на плечи и спину.